Отец моего жениха

Я, напротив, в последние дни много о нем думал и пришел к выводу, что для того, чтобы вдохнуть в Диму новые амбиции, необходимо вытащить его из привычного окружения. Нечего ему с пустоголовыми мажорами подобно его матери жизнь прожигать.

— Сереж… в последний раз… поверь мне, пожалуйста. Живи со своей Юлей, хоть женись на ней. Я слова плохого не скажу.

— Спасибо за благословение. Возможно, так и сделаю.

В глазах Снежаны проносится изумление, но ей хватает ума никак не комментировать мою фразу.

— Извиниться перед Юлей тебе в любом случае придется, а об остальном еще подумаю. Я дам тебе знать, куда подъехать.

Снежана едва заметно кивает, после чего я выхожу за дверь. Теперь я, наконец, могу поехать в моей рязанке.

Последний разговор с Юлей окончательно убедил меня в том, что в городе, с которым ее связывают прошлые отношения с моим сыном, нам будет сложно. Нет гарантии, что Снежана сдержит свое слово и, успокоившись, не начнет вновь пакостить, также как нет гарантий, что кто-то из Юлиного окружения не заденет ее неосторожно брошенной фразой. Наш союз еще долгое время будет вызывать общественный резонанс, а потому лучшим выходом будет увезти ее из Москвы. Университет мой ассистент уже подыскал, да и в доме, который я купил, ремонт почти закончен. Квартиру я решил продать — приводить Юлю туда, где ночевала другая женщина, будет неправильным. Теперь главное, чтобы она согласилась. А с остальным как-нибудь решим.

Юля

— Здравствуй, Юля, — выдавливает Снежана с таким трудом, как если бы температура воздуха была минус сорок и ее рот сковало от холода. Пальцы, сжимающие клатч белеют, а на виске нервно бьется голубоватая вена.

В памяти слишком свежи воспоминания от том, как нас с Сергеем застал Дима, который, между прочим, куда более вменяем, чем его мать, поэтому ее появление на короткое мгновение сковывает меня паникой. Но затем я напоминаю себе, что этой женщине ничем не обязана, и Молотов, собственно тоже, и, быстро сжав пальцы Сергея в знак того, что со мной все в порядке, иду к своему стулу.

— Присаживайтесь, Снежана Борисовна, — стараюсь звучать спокойно, но выходит у меня неважно. Я слишком взволнована и слишком зла на эту женщину за доставленные неприятности.

— Я… ненадолго, — бормочет та, и от меня не укрывается, что она всячески избегает смотреть на Сергея, который пристально за ней наблюдает.

Я опускаюсь на стул и, не зная куда деть руки, складываю их на коленях. Надо же было ей заявится в самый неподходящий момент. Не дала мне как следует посмаковать новообретенный титул королевы единорогов. С другой стороны, есть целая вечность, чтобы его смаковать, потому что теперь Сергей от меня не избавится.

— Я хотела сказать… — голос Снежаны истерично взвивается вверх.