Худшие подруги

Он просто… Он…

Сдавливаю пальцами пластиковую трубочку, и она сгибается пополам, а я представляю на ее месте шею Дымарского."

"– И что ты предлагаешь, Тась? Устроить темную? Мы же не в боевике.

– Нет, но я бы с удовольствием дала ему по морде. Даже Глеба бы подключила, чтобы наверняка. Хотя это уже невозможно… – Упоминание о друге звенит грустным колокольчиком в груди.

– Почему? – удивляется Аля.

– Потом расскажу, – отмахиваюсь я. – Сейчас важно другое. Олег нас развел, как последних дур. Заставил чуть ли не возненавидеть друг друга. Нас! Причем действовал уверенно и умело. Но как он?.. – нервно поджимаю губы, раздражаясь все больше. – Меня с самого начала насторожило, что Дымарский понравился нам обеим. Ладно внешность, но по характеру и манерам мы представляем себе идеальных парней совершенно по-разному. Ты ведь тащишься от милых, романтичных и возвышенных, а я – от смелых, дерзких и веселых. Как так получилось-то?

– Олег со мной был милым. – Аля безразлично пожимает плечами. – Рассказывал, что любит театр. У нас вообще оказалось много общих интересов.

– Весело, – морщусь я. – Со мной он был другим. Много шутил, говорил о спорте. И мы частенько сходились во мнениях. Получается, у нас есть два разных Олега. Один для меня, второй для тебя.

– А что, если… – Аля хмурится, улетая в размышления, и вдруг резко выпаливает, хлопая ладонью по столу: – Коробкина!

– Лиза? – переспрашиваю, не совсем въезжая в догадку Али.

– Конечно! Кто еще ненавидит нашу парочку так сильно? Дымарский не мог знать о нас много, а куриное трио положило на него глаз в первый же день. Может, они были знакомы и раньше. Ему точно кто-то помог разработать этот гениальный план. Курицы – первые подозреваемые. Разделяй и властвуй! Точно. Они рассказали Олегу о наших предпочтениях, и поэтому он феерично лил нам в уши то, что мы хотим услышать.

Алька – мегамозг! Все логично.

– Ты права, – соглашаюсь с подругой и тяжело вздыхаю. – Только они еще не догадываются, на кого нарвались. Не так-то легко нас разбить, как им бы того хотелось.

– Но у них почти получилось, – печально подмечает Макарова.

– Ни черта у них не получилось! Не было и дня, чтобы я не думала о тебе и о том, что хочу помириться. Мне было очень стыдно за все, что я творила. Честно. А они нас запутали. Дымарский, – произношу фамилию бывшего краша с лютой злобой, – чтобы ему сейчас икнулось… Да так! Что б…

– Тише, тише, – хохочет Аля, хватая меня за руку, чтобы успокоить. – Тоналка потрескается. – Замечание срабатывает на ура, и я немного остываю. – Тась… – ласково продолжает Макарова. – Я тоже места не находила. Чувствовала себя просто отвратительно. Каждый день хотела написать или позвонить, но не знала, что сказать. Как исправить…

– Пофиг! Проехали.