Командир

Но и подслушанный разговор не мог не навести на определённые мысли типа «вот бы научиться управлять по своему желанию этим состоянием, это какие же перспективы откроются».

В общем, находился я в этот момент в полном раздрае чувств, заснул в итоге не скоро и утром встал разбитым, будто полночи занимался тяжёлым физическим трудом.

Но в свете невольно подслушанного разговора встряхнулся и взял себя в руки довольно быстро, решив попробовать выжать из сложившейся ситуации все, что возможно. Раз уж меня отпускают, что называется, в свободное плавание, то и стесняться, по моему мнению, нечего. Поэтому после завтрака шепнул брату, что хорошо бы нам поговорить, не откладывая это дело в долгий ящик.

Тот, надо отдать ему должное, тут же произнес:

— Давай, как с мамой закончишь, у неё к тебе разговор есть, подъезжай ко мне на работу, там и поговорим.

Разговор с мамой выдался для меня очень тяжёлым.

Как уже говорил, она, по сути, посторонний мне человек, но как же мне её было жалко, кто бы только знал. Да и разговор она начала без раскачки, как будто спешила выплеснуть из себя все свои мысли.

Как только за дядькой с братом закрылась дверь, она увела меня в зал и сразу начала говорить.

— Недолго мне осталось, Серёжа, поэтому я и попросила Ваню, чтобы он побыстрее привёз тебя домой. Все боялась, что не успею тебя увидеть, теперь-то хоть помру со спокойной душой.

Я хотел перебить маму, опешив от подобного начала разговора, но она не позволила, остановив меня одним движением руки, и продолжила свой монолог.

— Я после смерти твоих родителей смогла сохранить некоторые принадлежащие им вещи и сейчас тебе их передам. Очень тебя прошу, распорядись ими с умом, — с этими словами она достала из серванта небольшую шкатулку, которую я там раньше ни разу не видел, и передала мне в руки, после чего продолжила. — В этой шкатулке старинные и очень дорогие драгоценности, принадлежащие твоей маме, постарайся сохранить их, ведь это семейные реликвии.

После этого мама неожиданно придвинулась ко мне и зашептала на ухо:

— Надолго в Москве не задерживайся и уезжай как можно скорее, пока я жива. На похороны ко мне не приезжай и запомни самое главное: с Ваней дела можешь иметь, в нем подлости нет, а вот с дядей своим будь осторожен, — тут она как-то всхлипнула и продолжила: — Не верь ни одному его слову. Он ненавидел твоего отца и, боюсь, эту свою ненависть перенёс на тебя, будь с ним осторожен. Пока я жива, он не посмеет даже смотреть в твою сторону, но вот когда умру, все может измениться. Поэтому ещё раз повторю: не верь ни одному его слову и не имей с ним никаких дел.

Казалось, эта речь вытянула из мамы последние силы, потому что она замолчала и, уронив на колени руки, откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и застыла подобно изваянию.