Королевство грез

 – В измене? Или в прочих, то бишь в глупости?

Недоверие, злость, нерешительный проблеск изумления отразились в широко открытых глазах Генриха.

– Ах ты дерзкий щенок! Я прикажу тебя выпороть! Повесить! Выставить к позорному столбу!

– Ладно, – спокойно согласился Ройс. – Но сначала сообщите мне, по какой причине. За десять прошедших лет я много раз брал заложников, и вы много раз благодаря этому находили возможность победить мирно и даже верней, чем в открытом сражении. Захватив женщин Меррик, я никак не предполагал, что вы вдруг решите искать мира с Иаковом, особенно после того как мы одолели его в Корнуолле.

Перед отъездом из Корнуолла мы с вами беседовали в этом самом зале и согласились, что раз шотландцы покорились мне до такой степени, что оставили Корнуолл, я принимаю командование над новой армией близ шотландских границ и располагаюсь в Хардине, где наше присутствие будет весьма ощутимым для врага. В то время между нами существовала ясная договоренность, что потом я…"

"– Да-да, – сердито перебил Генрих, не желая еще раз выслушивать, что потом должен был делать Ройс. – Объясните мне, – раздраженно потребовал он, отказываясь вслух признавать разумность соображений Ройса по поводу захвата двух заложниц, – что произошло в зале замка Хардин.

Греверли заявил, что ваши люди пытались напасть на моих по вашему наущению, когда он брал вас под арест. Не сомневаюсь, – добавил он, поморщившись, – что ваша версия будет отличной от его. Вы же знаете, он вас терпеть не может.

Проигнорировав последнее замечание, Ройс отвечал ровным, непререкаемым тоном:

– Мои люди превосходили числом ваших почти вдвое. Пойди они на ваших людей, никого из них не осталось бы в живых, чтобы препроводить меня в заключение, однако все они возвратились сюда без единой царапины.

Генрих слегка смягчился и, коротко кивнув, заметил:

– На это же указал Жордо на тайном совете, когда Греверли поведал нам сию историю.

– Жордо? – переспросил Ройс. – Вот уж не думал, что обрету в нем союзника.

– И не думайте. Он тоже вас не жалует, но питает еще большую ненависть к Греверли, ибо хочет занять его место, а не ваше, которое, как ему хорошо известно, он не займет никогда. Я, – мрачно прибавил король, – со всех сторон окружен людьми, чей блеск могут затмить лишь их злоба да честолюбие.

Ройс замер от этого неожиданного признания.

– Не со всех сторон, сир, – хладнокровно возразил он.

Не расположенный соглашаться, но зная, что граф говорит правду, король раздраженно вздохнул и указал на стол, на котором стоял поднос с вином и несколькими драгоценными кубками. Сделав движение, весьма напоминающее, со скидкой на его нынешнее настроение, примирительный жест, Генрих велел:

– Налейте нам чего-нибудь выпить.