Королевство грез

Всего миг назад Ройс думал, что не в состоянии злиться сильнее, чем в день бегства Дженни из Хардина. Но открытие, что Бренна Меррик, до слез пугавшаяся собственной тени, перехитрила его, заставило графа заскрежетать зубами. И это еще до того, как он осознал значение последних слов Генриха – слезы Дженни, мольбы за сестру были ложью! Она притворялась все время! Нет сомнений, что, предлагая свою девственность в обмен на жизнь сестры, она рассчитывала спастись до заката!

Генрих резко поднялся, сошел по ступеням и принялся медленно прохаживаться.

"

"– Вы еще многого не знаете! По этому поводу поднялся шум, превзошедший мои ожидания при первом полученном от вас известии о личности заложниц. Я не давал вам аудиенции до сих пор потому, что ждал возвращения вашего безрассудного брата, чтобы лично расспросить его о точном месте захвата девушек. Похоже, – сообщил король Генрих с шумным вздохом, – по всем признакам, он взял их на землях аббатства, где они пребывали, в точном соответствии с заявлением их отца. В результате Рим требует от меня компенсации во всех мыслимых формах! Кроме того, вдобавок к протестам со стороны Рима и всей католической Шотландии по поводу похищения девушек из святого аббатства есть еще Макферсон, который грозит повести горские кланы на нас войной, ибо вы обесчестили его нареченную супругу!

– Его кого? – прохрипел Ройс.

Генрих взглянул на него с сердитым неудовольствием:

– Вам не известно, что молодая женщина, которую вы лишили девственности, а потом увешали драгоценностями, уже была обручена с могущественнейшим в Шотландии вождем клана?

Гнев красной пеленой застил глаза Ройса, и в этот момент он окончательно убедился, что Дженнифер Меррик – искуснейшая на земле лгунья.

Он еще видел ее, ни на секунду не опустившую невинных улыбающихся глаз, рассказывающую о заточении в аббатство, заставившую его поверить, что ее сослали туда надолго, может быть, на всю жизнь. Она только позабыла упомянуть, что вот-вот выйдет замуж. Он припомнил и небольшую душераздирающую историю о королевстве грез, и клокочущая в душе ярость стала почти невыносимой. Он не сомневался, что она все это выдумала, все… Сыграла на его симпатиях столь же мастерски, как арфист на струнах своего инструмента.

– Вы испортите кубок, Клеймор, – сердито заметил Генрих, глядя, как под нажимом стиснутых пальцев Ройса серебряный ободок приобретает овальную форму. – Кстати, раз вы не отрицаете, можно предположить, что вы переспали с этой женщиной?

Стиснув зубы от злости, Ройс только еле заметно кивнул головой.

– Довольно разговоров, – резко оборвал монарх, и в его голосе уже не было никаких дружеских чувств.