Королевство грез

На прошлой неделе Дженни с изумлением обнаружила, что кое-кто из англичан нравится ей, и изумилась еще больше, когда показалось, что и они ее приняли.

Подобное отношение к ней так разительно отличалось от их поведения на свадебном вечере в Меррике, что у нее остались кое-какие сомнения на этот счет. Однако Катарина Мельбрук стала единственным исключением, заводя откровенные и дружелюбные разговоры, и Дженни полюбила ее и прониклась доверием с самого первого дня, когда та, хохоча, заявила:

– Слуги болтают, будто вы нечто среднее между ангелом и святой. Нам рассказывали, – поддразнила она, – как вы два дня назад разжаловали своего управляющего за то, что он высек кого-то из ваших вассалов. А с провинившимся пареньком, поразительно метким охотником, обошлись более чем милосердно.

С этого момента завязалась их дружба, и Катарина постоянно оказывалась у Дженни под рукой, помогая вести дела и распоряжаться слугами, когда они с тетушкой Элинор разрывались на части.

В данный момент она отвлекла внимание Дженни от сэра Бадрика, шутливо заметив:

– Известно ли вам, что ваш супруг и сейчас сверлит вас взглядом, который даже мой совершенно неромантический муж называет «нежным»?

Дженни невольно устремила взор в ту сторону, куда смотрела Катарина Мельбрук. Ройса окружала толпа гостей, среди которых был и лорд Мельбрук, и он, кажется, был поглощен завязавшейся среди мужчин беседой.

– Он отвернулся в тот самый момент, как вы взглянули, – фыркнула Катарина. – Однако вчера вечером он смотрел совсем по-иному, когда лорд Брафтон таскался за вашими юбками. То был взгляд бешеного ревнивца. Кто бы мог подумать, – перескакивая с одного на другое, болтала она, – что наш дикий Волк станет ласковее ручного котенка меньше чем за два месяца после женитьбы?

– Он не котенок, – возразила Дженни с таким чувством, что у Катарины вытянулось лицо.

– Я… пожалуйста, Дженни, простите меня, ведь вы в самом деле попали в ужасное положение. Мы все понимаем, поверьте.

Глаза Дженни тревожно расширились при мысли о том, что ее чувства к Ройсу каким-то образом могли стать общим достоянием. Несмотря на отчуждение, они более двух недель назад, когда в ворота начали въезжать нежданные гости, прибывающие на турнир, договорились не посвящать посторонних в свои разногласия."

"– Все понимаете? – осторожно переспросила Дженни. – Что именно?

– Ну, как трудно вам будет завтра… сидеть на турнире на галерее мужа и оказывать ему знаки внимания на глазах у своих родичей.

– Я этого делать не собираюсь, – со спокойной решимостью заявила Дженни.

– Дженни, но не собираетесь же вы сесть на другой стороне… с шотландцами?

– Я и есть шотландка, – провозгласила Дженни, но внутри у нее что-то мучительно сжалось.