Королевство грез

Как только за ним захлопнулась дверь, Дженни припала к колонке кровати, и из глаз ее горячим потоком хлынули слезы. Плечи тряслись от жестоких судорожных рыданий, с которыми нельзя было больше бороться – они сами рвались из груди; она обвила колонку руками, но ноги уже не держали ее.

Глава 25

К моменту прибытия Дженни, Бренны, тетушки Элинор и Арика крытые галереи с сиденьями, расположенными на разных уровнях по восходящей, окружавшие, со всех четырех сторон грандиозную арену, были уже переполнены пышно разодетыми леди и джентльменами. Над каждой галереей реяли флаги с гербами, принадлежащими всем, кто там сидел, и Дженни, оглядываясь в поисках собственного стяга, немедленно убедилась, что Катарина была права: галереи ее родичей находились напротив английских, даже сейчас замкнувшись в противостоянии.

– Смотри, дорогая… вон твой герб! – воскликнула тетушка Элинор, указывая на галерею на противоположной стороне поля. – Развевается рядышком с отцовским.

И тут, ввергнув всех трех женщин чуть ли не в панику, раздался громоподобный глас Арика.

– Сядьте тут, – приказал он, ткнув пальцем в галерею со стягом Клеймора.

Дженни, зная, что это приказ гиганта, а не Ройса – которому она, впрочем, тоже не подчинилась бы, – отрицательно покачала головой:"

"– Я сяду под флагом с моим собственным гербом, Арик. Войны с вами уже унесли многих, кто должен был бы сидеть в наших галереях. А галерея Клеймора полным-полна.

Но нет, она не была переполнена. В центре стояло огромное, похожее на трон кресло, которое подозрительно пустовало. Дженни знала: оно предназначено для нее. У нее сжалось сердце, когда она проезжала мимо, и казалось, все шестьсот гостей Клеймора, каждый слуга и житель деревни повернулись, следя за ней, сначала потрясенно, потом разочарованно, а многие и презрительно.

Галерея клана Мерриков, украшенная стягами с парящим соколом и крестом, располагалась между галереями клана Макферсонов и клана Дугалов. К несчастью Дженни, в тот же миг, как кланы увидели, что она скачет в их сторону, раздался оглушительный радостный рев, становившийся с ее приближением все громче и громче. Дженни невидящим взором смотрела вперед и заставляла себя думать только об Уильяме.

Она заняла место в переднем ряду, между тетушкой Элинор и Бренной, и как только уселась, родичи, включая отца Бекки, принялись похлопывать ее по плечу и выкрикивать горделивые приветствия. Люди с соседних галерей, которых она знала – и многие вовсе ей не знакомые, – выстраивались перед ней, желая либо возобновить знакомство, либо быть ей представленными. Раз она пожелала быть принятой только своим народом, более тысячи шотландцев нынче чествовали и обожали ее, как настоящую народную героиню.