Красив. Богат. Женат

Зачем?! Они с мамой никогда не были близкими подругами, я даже не знала, что они созваниваются, не говоря уже о том, чтобы встречаться во время визитов мамы в Москву.

- А я сувениры вам из Европы привезла, - сообщает Инга заговорщическим тоном, - думала, что отдам, когда с Арсением в следующий раз к вам приедем, но раз ты сама в Москве…

Врет! Все врет! Она ни словом не обмолвилась о сувенирах, когда мы встретились на приеме в мэрии. И про Арса врет! Знает, что уже никуда никогда с ним не поедет, и врет!

- Это менорки, - говорит она, вынимая из сумки сандалии на плоской подошве, - испанская обувь… натуральная кожа…

- Спасибо!

В этот момент к столу подходят два официанта. Ловко его сервируют и принимают у Инги заказ на чашку кофе.

- Это крем для лица… Бремани. У них обалденная косметика!

- О, да! Герман нам привозил! Да, дочка?..

- Да… - выдавливаю я, беря в руки нож и вилку.

Жена Арсения вынимает еще какие-то магниты и вышитые платочки, берлинские мишки и ставит передо мной фарфоровую фигурку женщины, одетую в синее шелковое платье.

- А это тебе, Мариша, - поворачивает ко мне голову и выжидающе смотрит.

- Спасибо.

- Знаешь что это?.. Это символ семейного счастья и верности… В Испании верят, что если надеть синее свадебное платье, то проживешь с мужем до старости, и ни одна женщина, какой бы она красивой и молодой не была, не сможет разбить вашу семью.

Мое лицо ошпаривает кипятком. Я не могу сделать ни вдоха, а Инга отворачивается к маме и начинает расписывать прелести европейских курортов.

Она все знает. Он ей рассказал? Сказал, что разводится из-за меня? Или… или что?! Как с Юлей?! Эта мысль причиняет физическую боль.

Продолжая воодушевленно говорить, Инга берет свой телефон и начинает показывать маме фотографии. Смеется, комментирует каждый снимок, и ведет себя так, словно только что не было этого намека.

Я сижу как на раскаленных углях. Сердце то испуганно замирает, то вдруг, дернувшись, начинает бешено колотиться прямо в горле. И тогда соблазн подскочить и нестись, сломя голову, куда глаза глядят, почти непреодолим.

- Там настолько комфортно, что хочется туда возвращаться снова и снова, - говорит она между тем, - мы с Арсением решили провести там его следующий отпуск.

Я дышу болью и животным ужасом. Я никогда не думала, что сознание может оказывать такое колоссальное воздействие на человеческий организм.

Мне плохо. Я ментально умираю.

- Ты видела фото, Марина?

Машинально поворачиваю голову в ее сторону. Картинка нечеткая, с размытыми краями, что неожиданно радует. Не приходится смотреть в ее глаза.

- Что?..

- Посмотри, Мариш, - вступает мама, - шикарные виды.

Не совсем понимаю, как в моей руке оказывается телефон Инги. На экране сад с деревьями Гауди и розовыми кустами.

Красиво, но зачем мне это видеть?..