Красив. Богат. Женат

А когда Кравцов касается их пальцами, а потом и вовсе – языком, вдоль позвоночника один за другим проходят высоковольтные разряды тока.

Прикусив сосок зубами, он… ой, мамочка… влажно облизывает его языком.

Потребность зажать собственную ладонь между бедер настолько велика, что меня едва не скручивает в узел.

- Арс… Арсений… Рус… та… мо… вич… - вылетает бессвязно, - еще… еще так хочу…

- Пздц, - ругается сквозь зубы, - что, правда, в первый раз?

- Да, - выдыхаю, когда он сжимает рукой мою грудь.

- Будет неприятно, Марин… Я не смогу сделать это безболезненно.

Глава 17.

Арсений.

Я разорву ее надвое.

Бл*дь.

Я помню, как Инга визжала от боли подо мной в свой первый раз. Я не хочу, чтобы Малышу было так же больно.

Но и целкой ее отсюда не выпущу.

- Я не боюсь, - мотает головой, - я с вами хочу…

Сучка. Что ты делаешь со мною, девочка?.. Сладкая, ох*ительная и такая смелая.

Скользнув ладонью по тонкой шейке, обхватываю маленький подбородок. Марина замирает и распахивает глаза, выворачивая мое нутро наизнанку.

Сделав выпад бедрами, представляю, что ебу ее. Яйца готовы взорваться, ствол высовывает башку из трусов.

В глазах мутная пелена, и я на миг чувствую себя сексуальным маньяком.

Марина выгибается, всхлипывает и будто сказать что-то хочет, но не получается. Из горла вырываются лишь рваные стоны.

И тогда я делаю это. Удерживая ее одной рукой, второй снимаю с нее белье. А затем стягиваю футболку через голову.

Маришка тут же закрывается руками.

- Так не пойдет, Марин, - проговариваю тихо.

Обхватив запястья, развожу руки в стороны и осматриваю ее с ног до головы.

Она совершенство. Ни одного изъяна.

Упругие холмики и ярко-розовыми сосками, узкая талия, мягкий плоский живот с аккуратным пупком и идеально гладкий лобок.

О, бл*дь…

Хочу потрогать его, но Маришка неожиданно стискивает колени.

- Марина…

Просовываю между ними ладонь, вклиниваю колено и развожу их в стороны. Малыш что-то лепечет, но слова ее идут фоном.

Открывшаяся картина вышибает из меня дух. Никогда не видел более совершенной вагины.

Мать твою… я же в клочья разорву ее.

Розовые пухлые губки и сочащиеся влагой лепестки между ними.

Расположив ладонь на лобке, подушечкой большого пальца провожу по расщелине. Мягко надавливая, топлю палец в соках.

Греховцева закрывает рот ладошкой, а стонов сдержать все равно не может. Вертится на месте как егоза, ерзает бедрами, но это неожиданно заводит еще сильнее.

Она не старается выглядеть эффектно, принять выгодную позу и издавать соблазняющие звуки. Она настоящая, естественная.

Молодая, горячая, влюбленная, но еще необъезженная.

И осознание того, что честь эта выпала именно мне, что мне, дурочка, доверилась, вышибает пробки.

Впиваюсь ртом в бесстыдно торчащий сосок, проникаю в Маришку средним пальцем.