Красив. Богат. Женат

- Мы пока не будем встречаться, Марина.

- Пока?..

- Пока Инга не вернется в Европу.

- Когда она улетает?

- Через неделю.

Пытаюсь совладать с эмоциями. Успокоиться хотя бы на время, до того момента, пока не окажусь дома.

Это очень больно, а я оказалась к этому не готовой."

"Руки Арсения Рустамовича тем временем продолжают мылить мое тело. Бедра, живот, ребра, грудь.

Сжимает полушария ладонями, задевает кончиками пальцев соски.

Внутри все стонет и плачет, а по ногам разливается предательское тепло.

У него самого эрекция, она бьет поясницу током, но у меня еще болит… я пока не хочу.

Закончив мылить меня, он обмывает нас обоих теплой водой. Потом мы молча одеваемся и выходим из дома.

Скорее всего, сюда я больше не вернусь. Почему-то мне кажется, Кравцов жалеет, что привез меня сюда. Именно поэтому и передумал ждать до утра.

Заводит машину и кивком головы велит мне садиться, а сам отходит в сторону ответить на входящий звонок.

Скользнув в прохладный салон, всматриваюсь в темноту через стекло.

Это она звонит. Я сердцем чувствую, что он говорит с ней. Обернувшись, бросает в мою сторону короткий взгляд и продолжает разговор.

Тяжело вздохнув, откидываюсь на спинку сидения.

А что ты хотела, Марин?.. Быть любовницей женатого мужчины – это всегда быть в тени, быть второй после нее. Ждать, когда он найдет для тебя часок, довольствоваться крохами с чужого стола.

Господи… во что я ввязалась?..

Закончив разговор, он прячет телефон в кармане куртки и стремительным шагом идет к машине.

- Едем?..

Настраивает радиоволну, прибавляет температуру салона и включает подогрев сидений.

Он сейчас мне как нельзя кстати. Между ног неприятно тянет и саднит. И даже, кажется, немного кровит.

Летим по трассе со значительным превышением скорости. Мне совсем не страшно, я очень хочу спать, потому что на часах уже три часа ночи.

И еще у меня совершенно не осталось сил. Чувствуя физическое и моральное опустошение, мечтаю поскорее обнять свою подушку.

- Малыш… ну, ты чего? Больно?.. - спрашивает Кравцов, когда мы пересекаем черту города, и машина значительно снижает скорость.

- Все хорошо, Арсений Рустамович, я просто устала.

Тишина длится несколько минут, после чего я снова слышу его тихий подхриповатый голос.

- Жалеешь?

- Нет, - отвечаю сразу и поворачиваю к нему голову, - а вы?

- Жалею.

В сердце приходится болезненный укол, горло мгновенно перехватывает.

- Я начал жалеть до того, как это случилось, Марина… И, наверное, буду жалеть всегда.

- Зачем тогда приехали за мной?

- Хороший вопрос, - бормочет он, прикуривая сигарету.

Дальнейших пояснений не следует. Выдыхая дым в приоткрытое окно, он удерживает руль одной рукой.

Я смотрю на его профиль.