Кровь моего монстра

Виктор сидит во главе его, и несмотря на его мрачный характер, от остальных ребят исходит общая веселая атмосфера. Они все одеты в черное, поэтому выделяются на фоне нашей зеленой формы. Некоторые лица такие же суровые, как у Виктора, некоторые молоды, а другие кажутся приветливыми, серьезными и...… верными.

Я так много слышала о них. Большинство из этих людей последовали за Кириллом из Соединенных Штатов. Они русские, и большинство из них родились в России, но многие, включая самого капитана, родились в Америке. Они по-прежнему сохраняют свое российское гражданство и имеют право служить в российской армии, если захотят. Остальных он набрал из профессионально подготовленных пехотинцев, которых считал достойными вступить в его ряды.

Один из них, мальчик помладше, наверное, примерно моего возраста, громко смеется, и Матвей щелкает языком, а затем шепчет:

— Кучка ублюдков с титулами, думающих, что они все лучшие.

Я прищуриваюсь, глядя на него, но тактично предпочитаю сосредоточиться на еде.

— Они даже не настоящие русские, — соглашается придурок номер один.

— Как они могут думать, что некоторые американизированные ублюдки достойны Спецназа, выше моего понимания! — говорит придурок номер два, прежде чем подавиться едой.

Хорошо. Надеюсь, он умрет.

— Никогда не думал, что это может быть что-то вроде, я не знаю… мастерства? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Кроме того, почему они менее русские, чем вы, когда они безупречно говорят на этом языке?

— Заткнись, Липовский, — рычит на меня Матвей. — Тебя однажды спас капитан, и ты вдруг стал новообращенным?

Я фыркаю, но ничего не говорю. Его ревность к спецназу очевидна, и любой, включая его друзей придурков, может это видеть.

— Ты хочешь что-то сказать, содомит? — его тон становится жестче, и я вспыхиваю.

Тем не менее, я восстанавливаю свой контроль и говорю:

— О, ничего. Я подумал, может быть, эта враждебность проистекает из того факта, что ты подал заявление в спецназ и получил отказ два раза подряд.

— Ты, черт возьми... — он тянется ко мне, но я уклоняюсь и притворяюсь, что все мое внимание сосредоточено на еде."

"Один из его придурков одергивает его, шепча что-то о том, что за нами наблюдают. Я мило улыбаюсь Матвею, даже когда его лицо становится темно-красного цвета, которое может взорваться в любую секунду.

— Они скоро вернутся в свой лагерь — говорит придурок номер три, пытаясь сменить тему. — Скатертью дорога.

Мое тело замирает.

Они... уходят?

Я бросаю взгляд на стол, и как будто зная, что я посмотрю на них, Виктор встречает мой взгляд своим неприветливым. Ни он, ни капитан не сказали мне, что они уходят. Странное ощущение сжимается у меня в груди, и мне хочется похлопать по ней, но я не делаю этого на публике. Я кладу ложку на стол, внезапно теряя аппетит.