Кровь моего монстра

Хуже того, я могла бы даже привести их к остальным членам моей семьи, чтобы они могли закончить резню, которую они начали.

С другой стороны, моя выносливость со временем улучшилась, и я могу заниматься часами, не чувствуя необходимости падать в обморок. Когда капитан поймал меня и начал это испытание, я думала, что никогда не зайду так далеко, но, как он сказал мне, это всего лишь игра разума, как только я выучу правила, все станет проще.

Кирилл Морозов. Это имя капитана.

Я научилась этому за то время, пока физически мучила себя, чтобы нарастить мышечную силу. Это был крутой подъем, требующий большой работы ног, рук и брюшного пресс. Он не собирается делать из меня накаченного большими мускулами, поскольку, по его наблюдениям, моим главным преимуществом является скорость и «достойная» цель.

Тем не менее, он по-прежнему полон решимости вывести меня за пределы моих возможностей.

Давным-давно я гордилась тем, что была сильной, решительной девушкой. Раньше я боролась с папой, моими дядями, моим братом и моими кузенами. Бег, спарринги с деревянными мечами и лазание по деревьям были обычным делом.

У моей бедной мамы чуть не случался сердечный приступ каждый раз, когда я возвращалась домой в своих порванных и грязных платьях, с грязным лицом и растрепанными волосами. Она обычно читала мне самую длинную лекцию, пока купала и снова наряжала меня. Когда я смотрела в зеркало, то мне нравилось, как я выгляжу. Я обожала кружевные платья и свои длинные светлые волосы, в которых отражалось солнце. Раньше я играла со своими прядями и царствовала как принцесса над своими кузенами. Несмотря на мои пацанские повадки, мне нравилось, какой красивой меня делала мама. Просто я не могла удержаться, чтобы не присоединиться к своему брату и кузенам всякий раз, когда они отправлялись в хулиганские приключения.

Если бы они увидели, как я сейчас борюсь с тренировками, они бы насмехались:

— И это все, на что ты способна, Сашенька?

Мои плечи опускаются, когда я спрыгиваю с металлической перекладины и встаю на землю. Я продолжаю смотреть на свои ноги, мои руки сжимаются в кулаки. Напоминание о том, что они больше не здесь, чтобы дразнить или называть меня Сашенькой, наполняет мое сердце облаком удушливого дыма.

Я хлопаю себя по груди, борясь с желанием заплакать.

Чем больше я сдерживаюсь, тем сильнее становится клаустрофобия. Ужасные образы проникают в мое сознание.

Я почти чувствую тяжесть тел моих кузенов, накрывающих меня. Звуки «хлоп, хлоп, хлоп» эхом разносятся в воздухе. Испуганные крики, резкий металлический запах крови и в конце концов, то, как они стали тяжелыми."

"Они были такими тяжелыми, что раздавили меня. Я не мог ни дышать, ни говорить.