Кровь моего монстра

Он соскальзывает обратно на землю, затем встает в положение стоя и как-то странно наблюдает за Виктором. Как будто он видел его раньше. Если на чьем-то лице и можно заметить дискомфорт, то от Липовского он исходит волнами.

Зрелище достойное внимания, но не настолько, чтобы Виктор заинтересовался им или, что еще хуже, занес его в какой-то дерьмовый список."

"— Помни, что я тебе сказал, — говорю я, затем разворачиваюсь и направляюсь к своему охраннику.

Виктор бросает последний взгляд на рядового, прежде чем пристроиться рядом со мной.

— Кто это был? — спрашивает он с ноткой сомнения, подозрения и любого другого синонима в тезаурусе.

Недоверие. это одновременно его самое сильное и самое слабое место.

— Никто, о ком тебе не стоит беспокоиться, — я бросаю на него взгляд. — Что ты делаешь в лагере? Разве ты не должен пить или следить за тем, чтобы другие не пили слишком много?

— Слишком поздно. Дураки пропали даром.

— В этом нет ничего удивительного. Они празднуют избавление от твоего диктаторского правления, Витя.

— Ты уверен, что это не должно быть обращено к тебе, капитан?

Он смотрит вперед, ему на все наплевать после того, как он выкинул это заявление, как будто оно само собой разумеющееся.

— Ты, должно быть, устал от жизни, — говорю я своим обычным мрачным тоном, но это нисколько не трогает Виктора.

— Кстати, о жизни, — он двигается передо мной и останавливается, заставляя меня сделать то же самое. — Твой отец требует твоего немедленного возвращения в Штаты. По-видимому, дела обстоят не лучшим образом.

— Когда они вообще были?

— Он сказал, что это приказ.

Моя челюсть сжимается.

Напоминание о моем так называемом доме и моем отце, всегда вызывает у меня горький гребаный привкус во рту.

Еще слишком рано возвращаться в эту кровавую яму.

Не то чтобы здесь не было крови, но здесь все происходит на моих условиях и с моими методами.

— Дай угадаю, ты снова собираешься игнорировать его, — говорит Виктор, его брови сдвинуты и в его взгляде мелькает стандартная догадка

— Ты правильно догадался. Похлопай себя по спине.

— Кирилл, нет. Он не оставит это без внимания.

— Он ни хрена не может сделать мне здесь.

— Но..

— Этот разговор окончен, Виктор! — я протискиваюсь мимо него. — Давай вернем людей обратно, пока кто-нибудь не попал в беду.

Они единственные люди, которые имеют значение. Все остальные, включая мою семью, не имеют.

4

САША

Наши недели проходят как в тумане.

Поначалу ритм был невыносимо изматывающим и доводил меня до предела моих физических возможностей. Меня чуть не вырвало, и я несколько раз падала в обморок. Я подумывала отказаться, но об уходе из военного института не могло быть и речи. Как утверждал мой дядя, если я выберусь отсюда, то это будет вопросом времени, когда меня найдут и убьют.