Мертвый кролик, живой кролик

– Вот же хитрый старый хрен!

Бабкин гнал в Красные Холмы. Вдоль дороги зажглись фонари. Их свет как будто плыл над дорогой, вместо того чтобы делать видимыми глубокие ямы и небрежные заплатки на асфальтовом полотне. Когда Сергей въехал в лес, отделявший деревню от шоссе, стало совсем темно. Деревья по обеим сторонам дороги стояли не шелохнувшись. Бабкин открыл окно, но вместо лесного шума услышал только работу мотора и хруст веток под колесами.

Что-то зловещее и странное было в этом беззвучии. Он взглянул на часы: еще нет и семи. Термометр показывал, что температура за последние два часа упала на шесть градусов.

Он взглянул на тучу, закрывшую небо. Туча опустилась так низко, что почти лежала на лобовом стекле. Бабкин прибавил скорость: ему не хотелось пробираться через овраг под ледяным дождем.

– Макар, я снова в Красных Холмах, думаю, Егор прячется у соседа, Василия Севостьянова, – продиктовал он голосовое сообщение. – У пацана был с собой миноискатель, а Севостьянов – бывший сапер. Наберу, когда что-то выяснится.

Он оставил машину за кустами в стороне от оврага, чтобы Егор не заметил его из окна и не сбежал.

Но, едва ступив на склон, почувствовал неладное.

В окнах не горел свет.

– Черт!

Сергей ускорил шаг и почти побежал вниз, то и дело оскальзываясь. Может, старик с мальчиком сидят перед телевизором, потому и нет света… Но чутье подсказывало ему, что причина не в этом. Что-то произошло.

Форточка открыта, но изнутри не доносится ни звука. «Если бы уехали, закрыли бы». Бабкин поднялся на крыльцо, толкнул дверь. Быстро обошел пустые комнаты, заглянул под кровать и в шкаф.

Никого.

В прихожей стояли две пары сапог большого размера, калоши и разношенные мужские ботинки с облезлым мыском.

Севостьянов ушел в тапочках?

Сергей вернулся на крыльцо и заметил рюкзак и пакет, которые кто-то запихнул глубоко под лавку. Он узнал рюкзак – с ним Егор Забелин сбежал из дома.

Теперь он почти не сомневался, что найдет два трупа. Но когда Сергей подошел к сараю, тот оказался заперт снаружи. Дверь подперли лопатой, и так прочно, что Бабкин только со второй попытки выдернул ее из земли.

Он распахнул дверь, готовый к чему угодно, – и едва не споткнулся о неподвижное тело. Севостьянов лежал на полу. Бабкин решил, что старик мертв, но, прижав пальцы к шее, нащупал слабое биение пульса.

Он приподнял его и расслышал тихий стон.

– Потерпи, отец.

Затащив Севостьянова в дом, Бабкин положил его на постель. Щелкнул выключателем, наклонился к нему.

– Где мальчик? Василий, где Егор?

Тот слабо мотнул головой. Губы у него пересохли и потрескались. Бабкин принес воды, приподнял Севостьянову голову, дал напиться. При свете он рассмотрел жуткую багровую гематому на лбу старика.

По шее и подбородку Севостьянова потекли струйки.