Мертвый кролик, живой кролик

По крайней мере, сразу.

– И что тогда делать? – глупо спросил Сергей.

Илюшин пожал плечами:

– Жить. Со временем разберетесь.

– Слабоватое утешение…

– Поехали, я проголодался! Купишь мне роллы.

– Это с какой стати?

– Оплата за сеанс психотерапии.

– Не больно-то ты мне помог, – буркнул Бабкин.

Но чувствовал он себя куда лучше, чем полчаса назад.

– Добрый вечер, Арсений, – сказал Илюшин, и Сергей вскинул голову: он не заметил, как Макар набрал номер, и вообще полагал, что тот погружен в переживания о будущем его семейной жизни. – Простите за поздний звонок. Нет, пока никаких новостей… У меня к вам вопрос. Нина носит кулон-локет – старинный, из серебра. Как выглядит? – В его голосе зазвучало удивление. – В форме сердца, довольно крупный… В самом деле? Да, странно. Должно быть, свидетельница ошиблась. Спасибо. Да, обязательно. Всего хорошего.

Илюшин взъерошил волосы, озадаченно посвистел и позвонил Ратманскому. Между ними состоялся разговор, почти дословно повторявший предыдущий. Отец Нины никогда не видел на дочери серебряного кулона-локета в форме сердца. Попрощавшись с ним, Макар позвонил Ольге Ладыженской и включил громкую связь.

– Крупный серебряный кулон? – озадаченно повторила Ладыженская. – Нина носит тонкие золотые цепочки с подвесками. Я не видела на ней ничего крупного: ни колец, ни кулонов, ни брошей.

Илюшин повернулся к Сергею.

– Есть версии, куда исчез старинный серебряный кулон из показаний очевидцев?

– Ну, напрашивается ответ, что Нина надевала его только на встречи с подругой. Но почему ты не нашел его в ее квартире?

– Я ее не обыскивал. Может, он валяется себе преспокойно в одном из карманов. Или Нина носила его с собой в сумке.

– А сумка была при ней, когда она пропала… – протянул Бабкин."

"– Да. Наличных у нее с собой всегда немного, она обычно расплачивалась картой. Паспорт, права, косметичка, ключи. Должно быть, там же и кулон.

Было уже девять, когда они подъехали к дому Илюшина. Мягко светились окна китайской забегаловки на первом этаже. Оранжевые тыквы-фонарики перед входом раскачивал ветер. Бабкин вышел, поскользнулся на мокрых листьях и чуть не упал.

– Черт, ну и погода… Слушай, закажи мне чего-нибудь пожрать, я пока машину переставлю.

– А здесь тебе чем не нравится?

Сергей показал на старое дерево, скрипящее ветвями над ними:

– Не хочу найти половину березы на своем капоте.

Он позвонил Маше, предупредил, что задержится, перебежал через двор, ежась от ледяного ветра, и с облегчением закрыл за собой дверь забегаловки.

На столе перед Илюшиным дымились две пиалы с рисом. Как обычно, кафе было почти безлюдным, не считая единственной парочки возле окна. Сергей не мог понять, за счет чего выживает это заведение.