Мертвый кролик, живой кролик

– Почему фонд называется «Примула»? – напоследок спросил он.

– Это придумала Нина. «Примула» на языке цветов – «всепобеждающая благодать».

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

«Всепобеждающая благодать, значит», – сказал про себя Илюшин. Он позвонил Ратманскому и пре- дупредил, что заедет.

Ратманский как будто постарел за те несколько часов, что они не виделись. Дожидаясь, пока он закончит разговаривать по телефону, Макар сел в кресло и стал подбирать слова для предстоящего разговора. Заполучить врага ему не хотелось. Но, взвесив все, он с сожалением признал, что бессмысленно заниматься поисками в комнате с затемненными углами.

Можно долго и аккуратно вынюхивать, что в этих углах. Использовать эвфемизмы. Ловить каждый намек собеседника. Через час осторожных плясок вокруг Ратманского, возможно, он добьется результата. Илюшин откинулся на спинку кресла и сцепил руки в замок, задумчиво разглядывая отца Нины.

Ратманский положил телефон.

– Константин Михайлович, для чего в действительности вы используете фонд вашей дочери?

– Это Петя звонил, – сказал тот, будто не слыша сыщика. – Нашел камеру, которая засняла Нину.

В шесть пятнадцать на Больших Каменщиках. Камера над входом в аптеку. Вчера в шесть пятнадцать Нина прошла мимо нее. Это хорошие новости, правда?

– Для чего вы используете фонд? – повторил Макар.

– Что? – Ратманский будто проснулся. – Что вы имеете в виду?

– Вы умолчали о том, для чего вам нужна «Примула». Это важная информация, и работать без нее я не смогу.

– «Примула» организована Ниной, – с недоумением проговорил Ратманский. – Она нужна ей, не мне. Формально я вхожу в попечительский совет, но на практике всем занимается моя дочь.

Макар помолчал.

– Не хочется, чтобы вы расценили мои слова как ультиматум, – сказал он наконец с сожалением, – но если вы не будете со мной откровенны, я уйду. Я – не уголовный розыск и не налоговая полиция. Мне безразлично, что за бизнес вы ведете под прикрытием благотворительного фонда. Но я привык хорошо делать свою работу. Мне нужно знать до мельчайших подробностей, в чем именно была замешана Нина.

– Бизнес? – переспросил Ратманский.

Илюшин увидел, как на его лице медленно проступает гнев. Ратманский встал, оперся ладонями о стол и подался к сыщику.

В глазах блеснула ярость.

– Я никогда в жизни не использовал «Примулу» для своего, как ты выразился, бизнеса! Ты что, додумался обвинить меня в том, что я подставил Нину?! Да она подстрахована со всех сторон! Юристы, бухгалтерия – я все сделал для того, чтоб она была в безопасности! Слышишь, ты?! А теперь она неизвестно где, и все это оказалось бесполезным…. Бессмысленным… Я оказался бесполезным!..

Ратманский побагровел и тяжело задышал.

Илюшин вскочил.

– А ну сядь! – рявкнул тот.