Мертвый кролик, живой кролик

В конце концов озверевшая Тамара провела расследование.

Выяснилось, что кошка принадлежит Каблуковым.

Каблуковы, Виталий и Ирина, жили через дом от Забелиных. Севостьянов с ними почти не общался. Виталий был из породы умников, он таких недолюбливал. Интеллигент гротескного вида: жиденький, сутулый, с бородкой и в очках. Несмотря на карикатурный облик, Каблуков был рукастый мужик и взаправдашний ученый. Севостьянов зачем-то помнил, что он занимается нелинейно-оптическими кристаллами.

Когда Тамара пришла с претензиями, Каблуков поднял ее на смех.

– Милая моя, кошка – это не собака, ее на цепь не посадишь.

В деревне кошки испокон веков гадили, гадят и будут гадить где пожелают! Такова их кошачья природа.

– Вот пусть она на вашем участке и серит! – злобно сказала Тамара.

– Я, конечно, попрошу ее об этом, – с издевательской ухмылкой пообещал Каблуков. – Но она чрезвычайно мало прислушивается к моему мнению. Я для нее, увы, не авторитет, уважаемая Тамара Григорьевна!

Тамара нехорошо ухмыльнулась.

– А может, ружье для нее будет поавторитетнее?

– Намеренная порча чужого имущества? – прищурился Каблуков. – Не советовал бы.

Кошка наша, документы имеются. У нее, между прочим, и фотография в паспорт вклеена.

– Заприте ее дома!

– Вы меня извините, но у вас одна идея безумнее другой. Это в городе, милая моя, кошку можно запереть в квартире. А в деревне кошка орет и раздирает косяки. У нее есть ум и жажда жизни. Удержать ее в комнатах невозможно, да это и глупость, честно говоря. Животное должно наслаждаться прогулками, а не сидеть в четырех стенах.

– И что же мне делать? – вскипела Тамара. – Она мне весь огород испакостила, дрянь такая!

– Я бы рекомендовал пустырник, – елейным голосом пропел Каблуков.

 – Десять капель на стакан, принимать до еды три раза в день.

Севостьянов видел лицо Тамары, когда она возвращалась от Каблукова, и ему стало не по себе.

Первое время он был уверен, что она потихоньку удавит кошку. Что ей документы! Пропало животное – так мало ли отчего! Собаки задрали. Поди докажи.

Но проходили дни, а ничего не менялось.

Севостьянов вздохнул с облегчением. Может, кошка и противная, но жена Каблукова в ней души не чает. Жалко будет обеих.

Казалось, Тамара последовала совету соседа и смирилась.

При встрече они с Каблуковым подчеркнуто вежливо здоровались. О кошке больше не упоминали.

В начале весны Каблукова разбил инсульт. Речь вернулась быстро, но ходить он не мог: делал шаг и заваливался. В июне жена привезла его на дачу. Следом за Каблуковым из такси вытащили инвалидное кресло, будто стиснутое большими блестящими колесами.

В солнечные дни Каблукова сажали в коляску. Он сам доезжал до задней калитки, за которой начинался склон, и сидел, любовался видом, понемногу задремывая.