Мертвый кролик, живой кролик

– Я ни при чем! – взвился Колодаев. – Я буду все отрицать, эта глупая история не имеет ко мне никакого отношения!

– Ты идиот, что ли? Если соседи расскажут, что видели парня возле твоего дома, менты возьмут тебя за яйца.

– Не смей говорить со мной в таком тоне!..

Мордовин скрипнул зубами.

– Паша, – как можно мягче сказал он. – Не вздумай врать, что не видел мальчишку. Скажи: был, расспрашивал про погибшую мать. Тебе нечего было ему ответить. Он ушел.

Из трубки донеслось сопение.

– Выходит, он и у тебя побывал. – Колодаев перестал заикаться, и Мордовину это не понравилось.

 – Что ты ему рассказал?

– Я ему ничего не рассказывал. За кого ты меня принимаешь!

Мордовин вспомнил, как пацан крутился в гараже вокруг «Кадиллака», и поморщился.

– Скажи правду, Рома. Ты нас выдал, да?

– Что ты несешь, дурак!

– Учти, я не стану выгораживать тебя и Забелина! На скамье подсудимых вы будете сидеть рядом со мной!

«Пристрелить его, что ли», – неожиданно подумал Мордовин.

– Я оставил письмо у нотариуса с указанием вскрыть после моей смерти, – испуганно сказал Колодаев, словно прочтя его мысли. – В нем изложены все подробности событий пятнадцатого октября две тысячи девятого года…

– Врешь.

Ничего ты не писал. Пожилился бы платить нотариусу. Что я, не знаю тебя, что ли…

– А вот и написал, вот и написал! – плаксиво закричал Колодаев.

– Вбей в свою тупую башку: Егор Забелин был у тебя, расспрашивал о матери. О его исчезновении ты ничего не знаешь. Отцу его не звонил, потому что последние десять лет вы не разговариваете из-за пьяной ссоры. Ты все запомнил, Паша?

Он нажал отбой, не дожидаясь ответа.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Все надежды на Севостьянова оказались тщетны.

Егор понял это, как только взглянул на старика. Тот едва стоял на ногах. Заметив выражение его лица, Севостьянов подмигнул:

– Было что отметить! Давай-ка тащи нам закуску…

– Я пить не буду, – испуганно сказал Егор.

Старик захохотал в голос:

– Тебе никто и не предлагает! Когда бриться начнешь, тогда посмотрим.

Севостьянов стоял в проеме сарая, придерживаясь за дверной косяк. Но речь у него была связная и четкая, и Егор подумал, что, может, старикан не так пьян, как кажется.

– Откуда закуску нести? Из холодильника?

– Из холодильника я и сам могу! В погреб слазь.

Пару банок вытащи.

– С чем?

– Какие на тебя смотрят, те и тащи.

В погреб Егор уже спускался прежде. Нужно завернуть за угол дома, где из кустов крапивы торчит маленькая кирпичная постройка, которую Севостьянов называет ледником, толкнуть металлическую дверцу, включить лампочку под потолком, размотать шнур, поднять тяжеленную крышку погреба в полу, спустить вниз на шнуре другую лампочку и самому осторожно слезть по крутой лестнице. Внизу промозгло и пахнет как в могиле.