Мертвый кролик, живой кролик

У Бабкина мелькнула нелепая мысль, что он выглядит как надкушенное пирожное. В руке Мордовин сжимал молоток для отбивания мяса.

Не сводя с сыщика ненавидящего взгляда, он спустился по ступенькам и перехватил молоток покрепче.

В других обстоятельствах Сергей назвал бы свое имя и заверил, что он не грабитель. Или сбежал бы, если бы решил, что перед ним псих или наркоман.

Но у Мордовина был совершенно осмысленный взгляд. Он хотел прикончить Бабкина и шел на него с поразительным бесстрашием. Лишь когда он ступил на землю, в его глазах мелькнуло замешательство.

Сергей расценил эту неуверенность правильно.

– А-а, ты меня видел сверху, из окна, – сочувственно сказал он. – Не вполне верно оценил соотношение масс?"

"Конечно, издеваться над свидетелем не стоило. Но Бабкин вышел из себя. Этот раскосый тип, которого он видел впервые в жизни, размозжил бы ему череп.

– А что ты стал бы делать с моим трупом, Рома, ты не думал?

Мордовин споткнулся, но продолжал идти на сыщика. Бабкин осторожно пятился, отступая к навесу.

– Сто тридцать кило. В дом ты меня не затащишь. Яму подходящего размера придется рыть три дня.

А тут везде люди, окна…

Бабкин кивнул в сторону соседнего дома. Мордовин не купился. Он не сводил с сыщика глаз и, когда Сергей замедлил шаг, прыгнул вперед, размахнулся и ударил, целясь ему в висок.

Когда враг с легкостью увернулся, у Мордовина вытянулось лицо. Сила инерции заставила его податься за своим оружием. Как только он раскрылся, Бабкин без замаха ткнул его под ребра.

Мордовину показалось, что на него обрушилась кувалда. Он выронил молоток и повалился на землю, хватая воздух.

Руки ему скрутили за спиной и защелкнули на запястьях наручники, а когда Мордовин попытался, несмотря на боль, извернуться и лягнуть урода в харю, тот без труда перехватил его за лодыжку и дернул.

– Ноги у тебя лишние, что ли? – спросил он.

Мордовин оказался в унизительном положении. Его держали почти вертикально, головой вниз, так что лицом он уткнулся в мерзлую траву. Вокруг лодыжки как будто сомкнулись челюсти.

– Отпусти! – прохрипел он.

В следующую секунду его потащили. В ноздри Мордовину набилась земля, он заорал и забился, как рыба. Не обращая внимания на его крики, урод втащил его на крыльцо с такой легкостью, словно Мордовин был сыровяленым окороком, а не целым человеком.

Как Мордовин ни изворачивался, он пересчитал головой все ступеньки. Перед дверью урод остановился.

– Можешь зайти своими ногами. Могу внести, – предложил он, глядя на Мордовина сверху вниз.

– Своими, – выдавил Роман.

Его дернули за шкирку, едва не вытряхнув из рубахи. Мордовин зашел в дом, прихрамывая.

От толчка в спину он пролетел через всю комнату и упал на диван. Урод придвинул табурет.