Скандальная история старой девы

На улице беснуется самая настоящая метель. Снежные вихри кружат вокруг нас, пронизывая холодом даже сквозь плотную одежду.

Мы идём быстро, почти бежим, но каждый шаг даётся с трудом – ветер пытается сбить с ног. Домов у дороги почти не видно, только белая пелена перед глазами.

Сапоги, которые подарил мне Рагнар, выручают. Ноги тёплые и сухие, несмотря на непогоду. Против воли я даже чувствую лёгкую благодарность дракону.

Когда добираемся до дома, мы уже чувствуем себя продрогшими до основания. Хаук садится в экипаж и уезжает, велев мне выпить горячего чаю, а я медленно бреду к дому, предвкушая, как протяну руки к печке и сниму старый полушубок из овчины, который отяжелел и уже почти не греет.

Толкаю дверь и замираю на пороге. Печь не затоплена, в доме холодина. А задняя дверь открыта нараспашку! Ветер свободно гуляет по комнате, заставляя занавески метаться серыми призраками. Холод пробирается к самому сердцу, которое уже сжимается от дурного предчувствия.

– Велик! – зову я охрипшим от холода голосом.

Ответа нет.

Бросаюсь вперёд, нужно закрыть заднюю дверь. Толкаю её, но она не поддаётся – снежный наст уже забился в порог и мешает ей закрыться.

Ветер яростно рвётся внутрь дома, заставляя меня щуриться от летящих в лицо ледяных кристаллов.

– Проклятье! Велик, где ты? – кричу я, пытаясь ногой расчистить сугроб у входа.

Снега намело даже в комнату, он липкий, тяжёлый, и каждое движение даётся с трудом. Я наклоняюсь, сгребая его руками, но получается плохо. Кожу колет от мороза.

Как же холодно! До костей пробирает.

– Велик! – я кричу, глядя в бушующую на улице метель.

Тревога накатывает новой волной. А что если это Милава? Или Радик? Вдруг они что-то сделали глупому божку?

Я осматриваюсь, но следов у дома не вижу.

Бросаюсь на улицу, и снова зову Велика. В какой-то момент я поскальзываюсь и едва не падаю, выворачивая ногу.

– Ай! – взвизгиваю я.

Щиколотку простреливает болью, но я почти сразу забываю про это, потому что вижу приоткрытую дверцу старого, покосившегося сарая. Бросаюсь туда и передо мной предстаёт божок, который мирно сопит, лёжа на старой лавке.

– Велик! – принимаюсь тормошить его я. – Ты чего? Очнись же!

Он приоткрывает один глаз и сонно щурится. На удивление божок тёплый, хотя в сарае холодно, как на улице.

Видать, магия его грела.

– Водяной, это ты? Не буду я больше твою настойку пить, хватит мне… ик!

Я хочу разразиться гневной тирадой, но меня быстро отпускает. Он просто напился с водяным. Вот же дурачок! Радует, что не враги решили сделать пакость, а сам божок наворотил дел.

– Это надо было бросить дверь в дом! Ты видел сколько снега намело! Совести у тебя нет, – устало ворчу я, приваливаясь к стене. – Только твоих выкрутасов не хватало.

– Анна, это ты? – бормочет Велик и открывает второй глаз.