Скандальная история старой девы

Надо же… есть в Рагнаре хоть что-то человеческое. А ведь вчера промолчал, когда увидел мои ноги. Неужели стало жаль бедных женщин?

– Знаете, наверное, Рагнар решил, что усмирители гордыни влияют на производительность труда, – хмыкаю я. – В пыточных туфлях ходить неудобно, ноги болят, а это отвлекает старых дев от работы.

– Что же, всё может быть. Но уже на этой неделе нам начнут поступать новые туфли для старых дев. Велено заменить даже те, которые уже разносили. Говорят, все сапожники Мраколесья получили большой заказ на пошив обуви. Как только прибудет новая партия, я вам сообщу и сразу же выдам.

– Будет чудесно, – я счастливо улыбаюсь в ответ."

"И правда, новость поднимает мне настроение. Какие бы цели не преследовал Рагнар, главное, что женщины будут страдать куда меньше.

– И вот, это для вас, – Добромир протягивает мне коричневый мешок из плотной ткани.

Едва я касаюсь его рукой, как внутри что-то звякает.

– Что там? – спрашиваю, но уже и сама понимаю, потому что сжимаю ткань и пальцами чувствую округлые грани монет.

– Половина жалования за месяц. Даю вперёд, – улыбается послушник.

– Вы ведь говорили сначала надо поработать, – я замираю в нерешительности, с подозрением глядя на Добромира.

Он сразу же тушуется:

– Э-эм, было так, а теперь вот эдак. Берите же!

– Тоже пришёл указ сверху? – я сжимаю в руке мешочек, но теперь мне начинает казаться, что внутри него копошатся ядовитые змеи.

Я не должна брать от Рагнара даже медной монетки!

– Не было указов, просто решил, что могу вам дать. И вот дал! Я всё-таки будущий главный жрец в этом храме, – хорохорится Добромир.

– Военачальник запугал вас, не так ли? Велел не говорить, что это подачка от него, – раздражённо спрашиваю я, чувствуя, как щёки опаляет гневом.

Протягиваю Добромиру монеты обратно, но он шарахается от меня, как от чумной.

– Лира Анна, я вас умоляю, возьмите то, что вам положено, – просит он, уголки его губ тревожно дрожат. – Сходите после работы на базар и купите немного еды. Вы беременная, подумайте о ребёнке.

Моя злость тут же испаряется, а на место ей приходит стыд. Я не должна была вот так выходить из себя.

– Простите меня, – понуро опускаю голову. – Я сама не своя в последние дни.

– Оно и неудивительно, после аварии на фабрике…

– Вы правы, я должна думать о ребёнке. Гордостью сыт не будешь. Я возьму деньги. И я правда их отработаю, клянусь.

Облегчение сразу же отражается на лице старшего послушника.

– Это верное решение, лира Анна.

– Я хотела кое-что вам рассказать. Вчера ко мне в дом приходил некий Радимир, я видела его в храме, поэтому наверняка вы его знаете.

– Что же он хотел?

Я впервые вижу, чтобы Добромир выглядел таким рассерженным. Он становится похож на нахохлившегося бледного цыплёнка.