Маленький грязный секрет (СИ)
– Что-то случилось? - всполошилась я, заходя в кабинет директора. – Я бы сказал, Мария Ивановна, что случилось ЧП. Пойми меня правильно, в нашей школе за сто лет ее работы такого еще не было, поэтому… – Говорите как есть, Николай Степанович. – Тут показывать надо. Шевцов ткнул пальцем в монитор, щелкнул допотопной мышкой, выводя на экран отвратительного качества видео, на котором, впрочем, я сумела-таки различить наши с Покровским лица. Кровь зашумела в ушах. Я покачнулась. Нет, ничего пикантного злоумышленникам заснять, к счастью, не удалось, мы же секундной спустя задернули шторы, но… Я учительница в маленькой сельской школе. А за моей спиной на этом самом видео запечатлен мой свекор. И, к сожалению, засняли нас вовсе не за уроками…
Дай еще немножко погорячить…
– Не могу!
– Перетерпи. Сейчас еще слаще будет.
Я захныкала. Вцепилась пальцами в простынь. Уставилась в его черные глаза. Покровский выглядел совершенно бешеным. Будто действительно не мог с собой справиться. Будто тяга ко мне была выше всего: стыда и данных себе обещаний. Я же понимала, что этот дурак наверняка себя убеждал, что больше со мной ни-ни.
И сорвался. Проиграл этой тяге всухую."
"Моргнул. Опустил взгляд туда, где его грубо слепленные пальцы месили нежные складочки. И снова мне в глаза, ошалев, уставившись, сжав поверх трусов член. О-ох! Вот я дурочка. Совсем о его удовольствии позабыла.
– Спусти белье. Дай мне.
Он и так был очень смуглый, а там вообще... И только сочащаяся головка была чуть светлее. Покровский притянул меня за шею к себе. Не хотел, чтобы я смотрела. Или не хотел смотреть сам. Двинул пальцами по сердцевине. Я его ствол сжала. И рукой заработала, как могла. Как почти не умела...
Но, видно, что-то у меня получалось. Ведь Иван от удовольствия, что его прошибало, даже выгнулся и запрокинул голову. Я, наконец, смогла, чуток отстранившись, полюбоваться его реакцией. Была она совершенно неконтролируемой. Он жмурился, он скалился так, что верхняя губа конвульсивно подрагивала. И меня от этой картины уносило снова, несмотря даже на то, что Покровский, забывшись в своем удовольствии, почти прекратил ответные ласки, тупо сжав в пригоршне промежность…
В охватившем нас безумии я меньше всего думала о том, куда он прольется. В итоге Иван перепачкал меня практически полностью. Упал, мокрый как мышь. С волос на лбу капало… Но даже это было приятно. Я кошкой слизывала пот с его висков и кайфовала. И только одна мысль все портила – что я буду делать, если он прямо сейчас уйдет?
А он взял и остался, представляете? Может, что-то про меня поняв. Я уснула в его руках.
Утром проснулась – казалось все сном. Но кровать была разорена, постель в пятнах… Так что в реальности сомневаться не приходилось. Я встала, не включая света, пошла в ванную. Пока вода набиралась, зажгла ароматическую свечу. Не смутило даже то, что ее, скорее всего, купила одна из любовниц Покровского. Мне нужна была передышка, а это какой-никакой релакс.
Лежала в ванне, несколько раз подливая себе горячей воды, пока кожа на пальцах не сморщилась. Не отказывала себе в удовольствии, понимая, что еще даже завтрак готовить рано. Встала-то я с петухами.
Может, зря. Но мне вообще ничего не хотелось больше анализировать. Устала я от этого. Страшно устала. Да и что толку ломать голову над тем, что от меня не зависело? Позитивное мышление – наше все. Было же в случившемся и хорошее! Например… Боги, да я в жизни так не кончала. Никогда. И ни с кем. Я даже не знала, что это может быть так, когда по-настоящему по мужику с ума сходишь.

















