Метанойя

Более того, весь ее предыдущий как жизненный, так и профессиональный опыт молчал, как рыба. И так же выпучивал глаза. Сплошные загадки и вопросы без ответов.

Например, в селе Локно Гродненского района Белоруссии помнят семью Изюмовых, но уверены, что те были оседлыми цыганами. Варвара же Степановна везде записана как русская. Да и на цыганку она совершенно не похожа. Хотя это, конечно, ничего не значит, мало ли, кто там на кого не похож. Да и, к тому же, была война, оккупация, эвакуация, никакие документы не сохранились. А уж как там, в Ташкенте в детдоме написали — это большой вопрос. Но и этого мало. По общему мнению стариков, переживших войну, никого из их села не эвакуировали — не успели просто. А в семье Изюмовых и правда была дочка Варя, только вот всю семью, включая всех детей — и Варю в том числе, немцы расстреляли как унтерменшей в первые же дни оккупации. Нашлась даже женщина, которая дружила в детстве с Варей, более того — были лучшими подругами, и она уверяет, что лично видела ее труп. Говорит, никогда такого не забудет, как сейчас перед глазами стоит. Что, конечно, очень странно. Однако все показания свидетелей Наталья тщательно запротоколировала.

В Ташкенте же все оказалось еще интереснее. Детдом, в котором до семнадцати лет проживала Варвара Степановна Изюмова, двенадцать лет назад сгорел дотла. Было много жертв, как среди воспитанников, так и среди воспитателей, и, понятно, все документы, личные дела, фотоальбомы и все прочие бумаги не сохранились.

С трудом, подняв на ноги весь республиканский КГБ (как же — из самой Москвы, из главного аппарата!), удалось найти двух бывших воспитанников, проживавших в детдоме в одно время с Изюмовой. И что важно, оба сейчас находились в Ташкенте. Один — слесарь какого-то местного предприятия Шульгин Петр Петрович, пятидесяти четырех лет от роду. Вторая, заведующая детским садом Степашина Мария Егоровна, пятидесятидвухлетняя женщина."

"Воспользовавшись выделенной ей черной ""Волгой"" с водителем, майор Норикова поехала по адресам свидетелей. Водитель — лихой капитан городского управления Мамед Хумраев трещал без умолку, влюбленными глазами, похожими на блестящие маслины, поедая Наталью. Она даже боялась, что они куда-нибудь врежутся или, что капитан заработает косоглазие. Или то и другое вместе. Наташа, конечно, знала, что она нравится мужчинам и давно привыкла к их вниманию. Разнообразные поклонники, постоянно крутившиеся рядом, не давали ей забывать об этом. Среднего роста брюнетка со стройными ногами и высокой грудью, разбила не одно сердце, но сама она не придавала вопросам сердечным большого значения. Вовсе не потому, что была какой-то холодной женщиной — нет, была она веселой и компанейской, да и по части мужчин своего не упускала при случае.