Мой бывший предатель

При глубоком вдохе — задевает грудной клеткой меня. Или я его?

Взгляд Дубинина становится серьёзным и тяжёлым, с вкраплениями горького сожаления.

— Нет, Мара, — решительно произносит Савва. — Вас. Тебя.

* * *Это странно, но… Насколько нормально, что я чувствую, будто прощаю Савву? Не совсем, не резко, это просто странное ощущение внутри.

Как будто легче становится.

Не так хочется вспороть его шипами. Нет тяги сбежать при любом приближении.

Психолог говорила, что простить — не значит забыть. И я всё прекрасно помню, что было. Оно хранится в голове, но больше не свербит там.

Разговоры с Саввой, с его другом, с психологом… Это всё понемногу успокаивает бурю в душе, образовывает приятный штиль.

Настолько, что я даже рискую отправиться на чужую территорию. Савва обустраивается в новой квартире. Хочет, чтобы я убедилась, что в детской всё правильно.

Будто я стану сына отпускать к Дубинину! Может, лет через пять? Десять! Но явно не в ближайшее время.

Но я всё равно иду."

"Как минимум изредка Кирюша может сюда заглядывать. А я не хочу, чтобы сын пострадал из-за моего упрямства.

Я убеждаю, что заскочу всего на несколько минут.

Кирюша как раз на дополнительных занятиях. Развивает мелкую моторику. Я специально не взяла его с собой.

Дубинин пользуется его присутствием, подбирается ближе… Да и поговорить нам нужно. Лучше это сделать наедине.

— Ты быстро всё оформил, — я оглядываю детскую.

— Я занялся ею, как только узнал, что у меня есть сын, — Савва ерошит свои волосы. — Нормально?

— Хорошо. Да, очень хорошо. Ты… Всё отлично. Если Кирюша когда-то сюда попадёт, то ему понравится. Только…

— Слишком много игрушек? Эй, у вас дома их не меньше.

Дубинин шутит, пытаясь скрыть то, что снова скупил целый детский магазин. Но в какой-то мере он прав.

И не очень много. Лишь создал отличную детскую, чтобы сыну было чем заняться. Я не могу это не отметить.

— Всё хорошо, — я обнимаю себя за плечи. — В принципе, ревизия закончена.

— Так быстро хочешь сбежать? — подначивает.

— Нет. На самом деле, не хочу.

Признание даётся мне легко. Я не знаю, из каких глубин я черпаю собственную смелость, но глотаю её до конца.

— Мне сказали, что ты не продал наш дом.

Савва мгновенно хмурится. Его взгляд становится тяжёлым и недовольным. Кажется, я не должна была об этом узнать.

Вообще или от другого?

Но спустя несколько секунд мужчина кивает. Его глаза светлеют, словно он немного приоткрывает свою душу.

— Оставил всё в нетронутом виде, — признаётся он.

— О. Вот как, — мне неловко до покалывания в животе. — А… Моя конституция там тоже осталась?

— Конечно. Привезу её тебе в следующий раз.

— Хорошо. Спасибо.

Я прячу ладони в карманы брюк. Перекатываюсь с носка на ногу.