(Не) идеальный отец

До него метров двести. — На свежем воздухе мне станет лучше.

И Роман уезжает, взяв с меня обещание, что найду его, как только вернусь.

Бреду себе, никого не трогаю, и вдруг какая-то красная машина притормаживает возле меня. Ну нет, этот день не мог быть еще хуже! За рулем сидит Тимофей, которого я вовсе не ожидала тут увидеть.

— Ты чего тут? — спрашивает весьма недовольным голосом.

— Гуляю, — смотря строго вниз, вынуждена я ответить.

— Я вижу, что гуляешь, зачем-то возле соседского дома. Это тут папик твоего зародыша живет?

Кидаю взгляд на дом, о котором он говорит, даже не представляя, кто в нем живет. Тимофей, как всегда, сделал выводы на свое усмотрение. Сжимаю губы и все-таки осмеливаюсь посмотреть в его насмешливые глаза.

— А тебе-то что? — нахожу в себе силы огрызнуться. Лишь бы он уехал! Мне с ним рядом невыносимо, каждая минута — настоящее мучение. В душу вгрызаются стыд и сожаление, что я позволила ему с собой сделать, да еще и не подумала о возможной беременности. Глупой себя чувствую и совершенно несчастной.

— Да я бы с хозяином дома или его сыном договорился, чтобы забрали тебя с приплодом, — обнажает белые зубы и откровенно ржет.

— У тебя идея фикс от меня избавиться? — запыхтев от злости и обиды, даже не думаю сдерживать свой вопрос.

— Это не секрет, — нагло усмехается он, — жаль, что нельзя вызвать специальную службу и избавиться от вас с сестрой, как от тараканов или клопов.

Задохнувшись от такого ужасного сравнения, сжимаю кулаки и разворачиваюсь на пятках, чтобы пойти вперед, подальше от Исаева. Как я могла даже думать, что он остановился рядом со мной из вежливости и сострадания? Кажется, его день не будет полным, если он не поставит галочку в графе «Оскорбить и унизить Варю».

Лечу на всех парах, вовсе не ожидая того, что произойдет. Хлопает дверь машины, позади слышатся шаги, и мигом меня хватают за руку, поворачивая к себе.

— Я тебя отпускал?

Напротив злющие карие глаза мажора, в которых искрится солнце. Растрепанные волосы кого угодно бы испортили, а ему, паршивцу, идут. Густые, каштановые, такие мягкие на вид…

От резкого поворота у меня кружится голова, и я как-то обмякаю в руках мажора, не поняв, как оказываюсь в воздухе. Он что-то ворчит, кажется проклиная меня и сестру до седьмого колена, но несет мое безвольное тельце в сторону машины.

— Нет, не надо, — пихаю его в мускулистую грудь, даже через футболку ощущая крепкие мышцы.

— Что «нет»? Эй, ты, — машет он перед моим лицом, — тебе плохо?

Чувствую, как он сажает меня на сиденье, ноги достают до асфальта, и я немного обретаю опору. Руки повисают как плети. Лицо какое-то вялое. Я как сомнамбула.

— Варя, — кажется, впервые за всё это время мажор называет мое имя, и это заставляет вскинуть голову.