(Не) идеальный отец

Перед лицом бутылка с водой, которую он мне протягивает. — Попей. И куда ты пошла, если тебе постоянно плохо? Где водитель?

— Надо… гулять… свежий воздух… — еле слышно шепчу, отхлебывая воду. — Роман уже дома, а тут прогуляться всего ничего. Я пойду, — силюсь встать, но рука мажора ложится мне на плечо. Придавливает, чтобы села обратно на кожаное нагретое сиденье.

— Я тебя довезу, — ворчит он с обреченным видом.

— Нет, — снова пытаюсь встать, и он ловит меня за талию, удерживая в этом положении. Его руки на моей талии! Это сродни шоку! — Меня тошнит, я не могу ехать в машине, — даже не понимаю, как это говорю, на автомате как-то, ведь меня просто глушит его близость. Я будто в космос попала без скафандра. Чистый вакуум.

— Мля! — выругавшись, Тимофей отступает и шарит рукой в кармане. — Держи, это поможет, — протягивает мне жвачку в серебряной упаковке.

Но мне вновь приходится его разочаровать.

— Не могу шевать, — отвечаю, да еще и с возвратившимся от волнения от его близости дефектом. — Могу ешть только мягкую пишу.

От разочарования в себе могу лишь молчать и изучать изогнутые изломы в асфальте… Я полный ноль во всем. Абсолютная неудачница.

Тимофей"

"Несу ее и думаю о том, какая она маленькая, тонкая, хрупкая. Просто невесомая. Я бы и до дома ее донес, пушинку эту болезную. Но убогая родственница, оказывается, полная коробка проблем. И есть не может нормально, и на транспорте ехать. И вот что с ней делать, спрашивается? Что мне конкретно делать с этим грузом? Свалилась как снег на голову.

— На мягкой пище ты далеко не уедешь, — говорю то, что должен, хоть и не испытываю заботы об этом полуребенке. Как она может быть беременна? Она сама себя обеспечить не может. Интересно, какой у нее срок? На языке формируется закономерный вопрос про аборт. Но понимаю, что даже для меня это будет слишком.

Спросить эту зеленую измученную лягушку об этом — значит попросту добить ее.

Ладно, хрен-то с ним! Дотащу ее до дома и избавлюсь от ноши.

— Вставай, — протягиваю руку, и перепуганные глазищи снова смотрят на меня как на монстра. Чего она боится? Разве я такой страшный или сделал ей что-то гадкое? Мог бы и мимо проехать…

— Зачем?

— Домой тебя понесу. На машине ехать не можешь, идти, как я понимаю, тоже.

— Я могу, не надо меня нести, — боевая мышь пытается встать, опираясь на сиденье, но слабые руки подводят, и она валится назад.

Ерошу волосы от нервов и нетерпения, смешивающихся со злостью и растерянностью в едкий коктейль. Он несется по венам, разливается. Я не понимаю, что делать в этой ситуации, кроме как помочь ей. Это-то и ломает. Я же обещал себе избавляться от родственниц, а сам…

Надо быстрее покончить с недужной Варькой.

— Хватит уже, сама ты уже чуть не померла, — ворчливо замечая, наклоняюсь к ней.