Не все кошки серы

Теперь он хорошо знал дорогу, вчерашней ночью у него была генеральная репетиция.

Дверь ангара запиралась на самый примитивный допотопный замок, и сигнализация на ней стояла — проще некуда. Маркиз справился в считанные минуты и проскользнул в огромное помещение. Снова, как накануне, перед ним тянулись бесконечные ряды ящиков и коробок, только сегодня у него была совершенно другая цель.

Леня свернул в проход между штабелями и зашагал, приглядываясь к нанесенным на ящики цифрам.

Вот и нужная ему секция. Громоздкие ящики с четкой маркировкой — «Россия. Санкт-Петербург. Фирма Орион»"".

Леня остановился, сбросил на пол сумку с инструментами…

И тут же в спину ему ткнулось что-то холодное, металлическое.

— Только пикни, крыса, почку отстрелю! — выдохнул ему кто-то прямо в ухо.

Маркиз перевел дыхание.

Кажется, его план сработал.

Не делая резких движений, он медленно, осторожно поднял руки и вполголоса проговорил:

— Это не я крыса. Мне нужно поговорить с Дедом. Я знаю, кто крысятничает, и приведу вас к нему.

— Приведешь, приведешь! — прошипели ему в ухо. — Непременно приведешь! — И тут же резкий, сокрушительный удар обрушился на его почки.

Боль была такая, что несколько секунд Маркиз не мог дышать, а по лицу заструились ручейки холодного пота.

Справившись с дыханием, он повторил:

— Мне нужно поговорить с Дедом. С Толей Хабуловым. Я расскажу ему что-то очень важное. Но только ему.

— Расскажешь, расскажешь! — Голос за спиной еще больше наполнился ненавистью. — Кому надо, тому и расскажешь!

«Неужели я ошибся? — подумал Леня. — Неужели это не те люди?»

Больше ничего подумать он не успел. На этот раз удар обрушился на шею, и Маркиз потерял сознание.

Вокруг была темнота, темнота и боль."

"В этой темноте не было никакого просвета, и Леня подумал, что он уже мертв. Точнее, это подумал не Леня, потому что у сгустка боли, в который он превратился, не было имени. Но потом он понял, что если есть боль — то это еще не смерть. «Если я чувствую боль — значит, я существую…» Кто из великих это сказал?

Хотя там, кажется, было не так, но так — правильнее, честнее…

Напряжение, потребовавшееся для этой мысли, немного отрезвило его, помогло собрать воедино расползающиеся части своего сознания. Леня вспомнил, кто он такой, вспомнил, что делал перед тем, как провалился в эту темноту, в темноту и боль, и испугался. Если он давно лежит без сознания — что сталось с Лолой? Ведь похититель давал ему только три часа…

От этой мысли Леня застонал.

— Кажется, очухался, — произнес совсем рядом незнакомый голос, резкий и раздражающий, как звук скрипнувшего по стеклу лезвия.

Леня снова застонал и открыл глаза.

Он лежал на металлическом полу. Пол слегка покачивался, и Маркиз понял, что его везут куда-то в закрытом микроавтобусе.