(Не) отец моего малыша

Думай о том, что ты доставишь мне радость своим язычком. И я, после этого, буду хотеть и восхищаться тобой ещё больше. Разве это не прекрасно? Разве не об этом ты мечтаешь, маленькая? Только смотри, с зубками осторожно. Сделаешь больно мне – получишь ответную отдачу. Всё просто. Вытрахаю в зад с такой дикостью, что месяц на животе спать будешь.

Твою ж мать!

Как же хорошо у неё в ротике. Так тепло, влажно, сладко и тесно.

Задвигался осторожно. Одной рукой держал девчонку за затылок, а второй за подбородок и толкался. Точнее, проталкивался. Потихоньку. Стараясь не навредить и не спугнуть, красоту мою ненаглядную.

Нет, вот сейчас не хотелось с ней грубо. Ибо боялся, что сорвусь. И нах*й потом неотложку вызывать придётся. Я ведь голоден. Пизд*ц, какой я голодный.

А всё из-за неё. Из-за девки этой безродной. Простолюдинки. Что в деревне родилась и выросла. А затем рабой моей стала. И я не могу понять, что млять меня в ней такое цепляет, что я ищу, ищу, ищуууу! И ни у одной другой тёлки найти не могу. Тянет меня к Цветочку. Писец как яро накрывает. Но не могу я с ней быть. Говорил уже ранее почему. Из-за того, что пыталась из меня дурака делать.

Мы, Большаковы, такое дерьмо не прощаем. И я сам себя на дно опущу, если вдруг большее ей предложу, чем просто секс. И пацана чужого под своё крыло приму… Нет! Мля! Исключено. Слишком гордый. Меня не на помойке нашли и воспитали. Большаковы знают себе цену. Главное правило семьи: «Бизнес превыше всего».

Вот и всё.

Меня окончательно накрыло.

Задышав сипло и часто, я усердней заработал бёдрами.

А она держалась. И звука не выплюнула.

С закрытыми глазками молча принимала мою твёрдую и огромную плоть вглубь своего горла, пока я стонал и с остервенением драл её милое личико глазами.

Размазывал членом красную помаду по щекам и по губам. Увлажнял своей тягучей смазкой её пухлые губки и продолжал работать ягодицами.

В умеренном темпе.

Жалел всё-таки. Хоть и башку сорвало капитально.

Шлюх как обычно драл?

Так драл в горло, что они у меня кровавыми слезами рыдали и в обморок падали, захлёбываясь от спермы и боли от скоростных фрикций."

"Но не Демидову. Сам не знаю почему, но в этот раз не смог ей нагрубить.

Возбуждение перевалило за грань. Член превратился в кусок бетона. И всё это за каких-то там пару ничтожных минут.

Толком не успел опробовать новую игрушку. А уже обкончаться хотелось. Спермой её покрыть. Всю.

Драть и марать сучку похотливую! Своей вещью делать!

Собственностью своей. Излюбленной куклой и игрушкой.

Закипел. Зарычал. И, теряя здравый ум, рявкнул:

– Да сними ты уже на хер эти тряпки! Сиськи твои охеренные видеть хочу!

Ударил её по плечу и с одержимой яростью рванул вниз лямки искрящегося, при свете полной луны и фонарей, платья. Стоимостью, как новенький смартфон. Последней модели.