Отдаленные последствия. Том 2

Вкушает пищу с аппетитом. Конвертик взяла. Для передачи брату? Или кому другому? Гонорар за Литвиновича? Или это лично ей причитается? Скорей бы Большой вернулся и ускорил решение вопросов. В случае с Москвиной два экипажа – это кот наплакал, такая, как она, и от четырех ускользнет.

Зарубин потянулся к телефону, набрал текст сообщения Сташису: «Есть один контакт. Ждем второй».

И снова звонок, на этот раз на стационарный аппарат внутренней связи.

– Сергей Кузьмич, товарищ генерал у себя, можете подойти, он вас ждет.

Аппаратные игры

– Расслабься. Я сегодня обедал со своим человеком из близкого окружения.

– И что узнал?

– Силовиков трогать не будут.

– Сколько еще? Месяц? Два?

– Ты глухой? Вообще не будут! Никогда.

– Не понял… Никогда – это сколько?

– До транзита плюс еще год. Как минимум. Этот срок гарантирован. Все остаются на своих местах, перегруппировки не ожидаются. Сейчас главный лозунг – стабильность.

– Н-да… Значит, даем отбой?

– Ну, по мелким целям можно и выстрелить, чтобы работать было удобнее. А крупные пока не трогаем. Стоп и ход назад.

– Жаль. Перспективы были хорошие.

– Ничего, потерпим. Наше от нас не убежит. Наливай. Министр нам с тобой еще спасибо скажет.

– Стабильность, мать ее! Болото, а не стабильность.

– Сверху виднее. Ну, будем здоровы!

Инга

После ухода тех, кому она отдала тетрадь, появилось ощущение полной пустоты. Словно кусок сердца вырвали и выбросили. Даже плакать не было сил. Инга сидела за столом в уютной чистой кухне и не могла заставить себя встать, что-то сделать, хотя бы чай заварить. Так и просидела до позднего вечера. В начале одиннадцатого написала Артему сообщение: «Устала, ложусь спать. Прости, что не дождалась» и на ватных ногах ушла в спальню, даже не умывшись и не почистив зубы.

Она не представляла, как теперь сможет разговаривать с Артемом. Делать вид, что ничего не произошло, что к ней никто не приходил и она ничего не рассказывала.

Чем дальше – тем больше ей становилось не по себе. Конечно же, Артем не знал и не мог знать про тетрадь. Но… В памяти то и дело всплывали непрошеные воспоминания о каких-то незначительных мелочах, об обрывках фраз, о взглядах и молчании. Например, слова Артема о том, что ей нужно как следует подумать и оглядеться, ведь деньги лежат буквально под ногами. Что он имел в виду? Он не объяснил. А его настойчивые советы ничего не скрывать от полиции? Что ему до этого? Звучало, на первый взгляд, убедительно и логично, но что-то было в его аргументах искусственное, натужное. Инга еще тогда обратила на это внимание, но решила, что из-за болезненного состояния воспринимает все искаженно, неправильно. И ревность Артема к покойному Игорю, которая сначала проявлялась очень ярко, а потом вдруг сошла на нет, словно и не было ее никогда.