Погоня

Заталкиваю эту самоуничижительную мысль поглубже в недра опьяненного разума. Даже пьяная в хлам, я не хочу доставить ему удовольствие увидеть мою беззащитность.

Стискиваю кулаки и прижимаю их к бокам. Фитц продолжает смотреть, но не сердито или раздраженно, а задумчиво. Даже сейчас, когда я более чем зла на него, вид парня действует на меня: сердце колотится, колени подгибаются, волна дрожи прокатывается по позвоночнику до низа живота. Когда Фитц запускает пальцы в свои взъерошенные волосы, дрожь превращается в тугой узел желания.

Он так меня заводит. Хочу, чтобы эти пальцы прикоснулись ко мне.

– Ты мне нравишься, – вырывается у меня.

Он застывает.

– Что?

– Ничего. Забудь. Я напилась, – иду на попятный, словно это вопрос жизни и смерти. Фитцу нельзя узнать, что я к нему неравнодушна, он обидел меня. Это равносильно признанию в том, что я слышала нелицеприятное мнение парня о себе.

– Саммер… – На переносице у него появляется морщинка.

– Сказала: забудь. Ты прав, пора спать. Большое спасибо, что проводил наверх. – Мой голос сочится сарказмом, как патокой. – А теперь не будешь ли ты так добр выйти из комнаты?

Фитц колеблется секунду, затем плечи напрягаются, он быстро кивает.

– Спокойной ночи.

Как только парень уходит, я издаю сдавленный стон.

Черт бы побрал меня и мой глупый рот. Точно пора начать следить за языком.

* * *Следующим утром подскакиваю в постели от грохота, за которым следует еще более громкое ругательство. Я сплю чутко, малейший шум может заставить в панике очнуться от глубокого сна. С круглыми глазами я сажусь и проверяю время на телефоне. Полвосьмого. Воскресенье. Кто из соседей устроил такой переполох? Нужно это выяснить, чтобы потом убить его.

Лучше бы им не будить Бренну. Кажется, она спала рядом, но, оглянувшись, понимаю, что лежу в постели одна. Могу поклясться, что прошлой ночью она обещала скоро подняться ко мне.

– Проклятье, – бормочет кто-то за дверью.

Бренна.

Я откидываю одеяло, вскакиваю с кровати и распахиваю дверь одновременно с тем, как открываются две другие. На порогах своих комнат появляются Фитц и Хантер, оба одеты в спортивные трусы-боксеры и с вороньими гнездами из волос на голове.

Втроем мы разеваем рты, обнаружив, из чьей комнаты вышла девушка.

Она замирает как лесной зверь, рядом с которым хрустнула ветка. На ней надето только черное нижнее белье, джинсы перекинуты через локоть, а прическа напоминает начес рок-звезды 80-х.

– Ни слова. – Подруга встречается со мной взглядом и предостерегающе качает головой.

Не думаю, что способна сказать хоть что-то: язык отсох, дар речи утрачен.

Бренна постыдно крадется поутру из комнаты Майка Холлиса?

Уму непостижимо.

Хантер открывает рот, но она затыкает его утробным рычанием:

– Ни. Единого. Слова.