Удиви меня

Я, в конце концов, не железная. Я стону. Или скулю. Не знаю, как это назвать. Еще немного и я сорвусь. Это что-то запредельное. Ну что он делает с моим кккк…

— Ты что-то хочешь мне сказать, Полина? — хрипло шепчет он, на секунды отрываясь от моей плоти. — Ккк это что такое? — приподнимаю голову, краснея еще больше. Вот черт, я это воспроизводила вслух!

Не могу больше. Просто не могу. Снова его губы и язык посасывают чувствительную точку, меня самым настоящим образом накрывает. Так накрывает, что я совершенно не контролирую звуки, вылетающие их моего рта.

— Кккк…, — может у меня галлюцинации, но в ушах очередной вопрос от Алмазова «что такое «ккк»? Секунда и из меня вырывается.

 — Клииинтон.

Брякнула вслух какую-то фигню и все — меня окончательно накрыло, да так, словно я взорвалась на тысячи осколков. Я скулю или хриплю — не знаю. Ничего уже не вижу, просто потому что от бессилия закрыла глаза и опрокинула голову на кровать. Я и ног своих не чувствую. Хотя сейчас они точно не разведены в стороны. А вообще я мало, что соображаю. Еле-еле дышу, и улыбаюсь как идиотка, краем сознания понимая, что Алмазов где-то очень рядом, судя по его хриплому дыханию.

Улыбаюсь до тех пор, пока мне на живот, а может и не только на него попадает… что-то теплое. И надо быть полнейшей дурой, чтобы не понимать, даже находясь под эйфорией, что Алмазов… кончил на меня.

Открывать глаза — стыдно и страшно. Лежу как дура с зажмуренными глазами, сжимая руки в кулак, и почти сразу после осознания того, что произошло, я ощутила, как слева от меня просел матрас. Молодец. Кончил и рядом прилег. Ну а что — хозяин барин."

"— Полинка, ты жива, моя старушка? — шепчет мне в ухо, тяжело дыша.

А я молчу, не зная, что сказать. — Полин? — прикусывает мне мочку уха, на что я резко открываю глаза. — Жива, — радостно добавляет он, подпирая рукой голову. Демонстративно кривлю губы, на что Алмазов усмехается, чмокая меня в них.

Сколько же хитрожопости в этом мужчине? Он меня пометил. Тупо пометил. И в ванной ему очень было даже удобно. Просто он захотел сделать так, чтобы… приподнимаю голову, рассматривая свой живот и грудь… Он просто захотел сделать так, чтобы я не смогла смыть с себя по быстрому его сперму.

Не знаю, что я сейчас испытываю. Брезгливость? Не сказала бы. Куда больше меня волнует, что он сделал это специально. Алмазова забавляет моя реакция. Буду злиться — он только порадуется. А вот шиш тебе. В конце концов, это не щелочь. Не отравлюсь и кожу не прожгу. Полежу несколько минут для приличия в чем мать родила и быстро в душ. Ну это при условии, если встану. Тяжело осознавать, но у меня стойкое ощущение, что меня не слушаются ни ноги, ни голова. А ведь можно стереть с себя его сперму простыней.