Удиви меня

 — А ты чего?

— Хочу и смеюсь, — повторяет мои же слова, при этом берет и сдирает с меня простыню. — Тебе холодно?

— Нет.

— Тогда зачем накрылась?

— Я вообще-то голая.

— Я тоже и что? — невозмутимо бросает в ответ и перетягивает меня на себя, обнимая одной рукой. Машинально кладу голову ему на грудь, обняв в ответ.

Лежать голыми в обнимку, активно соприкасаясь грудью — как минимум непривычно. Правда, в этом есть своя приятная фишка — я слышу, как бьется сердце Алмазова. Громко и очень-очень быстро. Не могу объяснить почему, но мне нравится этот звук. И даже нравится сейчас лежать на Сереже, несмотря на то, что, если быть откровенной — это не слишком удобно.

— У тебя тахикардия, — первой нарушаю затянувшееся молчание.

— У тебя тоже, — парирует он в ответ, поглаживая мои волосы.

— Не делай так, это слишком расслабляет. А мне еще надо в душ. Вообще хорошо бы прямо сейчас, но пока нет сил встать. Это не из-за брезгливости, — быстро добавляю я, приподнимая голову. — Просто… ну… у меня… короче, сам понимаешь.

— О, Боже, неужели я дожил до момента, когда тебя можно чем-то смутить и ты не можешь произнести вслух, что у тебя кровь между ног?

— Спасибо, что сказал.

А там прям кровище? Смотреть что-то не хочется.

— Багровые реки, — усмехаясь, произносит Алмазов.

— Дурак, — несильно бью по его руке, усмехаясь в ответ и вновь кладу голову ему на грудь. — Вообще-то у меня было стойкое ощущение, что в какой-то момент бронепоезд врезался в тоннель, совершенно непредназначенный для этого бронепоезда. Это, между прочим, больно.

— А ты хотела прям охеренно приятно с первого раза? Ну не наглей, я не настолько волшебник.

— Может и хотела, но я ж не дура, в сказки не верю.

— А зря. Девочки должны в них верить хотя бы иногда. Уже не больно или требуется срочная медицинская помощь от доктора Алмазова? — быстро переводит тему, не прекращая гладить мои волосы. При этом голос его, к счастью, без ноток злости или обиды.

— Ты предлагаешь мне залить там все перекисью, а может вообще зашить раневую поверхность? — вновь приподнимая голову, иронично бросаю я. — Давай не выделываться, нечему там заживать. Через два дня уже можно будет продолжать. Хотя стой…

— Что такое, Полина Сергеевна?

— Примерно через три дня у меня должны быть месячные.

Значит все меняется. Второй секс будет через… три плюс три — шесть. Итого через шесть дней. Короче, на седьмой день, начиная с завтрашнего утра. А дальше можно каждый день им заниматься. Хотелось бы к приезду родителей все-таки понять, из-за чего люди так помешаны на сексе. Мама с папой приезжают через одиннадцать дней, значит еще три дня можно пробовать заниматься сексом после второго раза, чтобы понять понравится ли мне это или нет.