Удиви меня

Где у нас ванная?

— Напротив моей комнаты.

— Тогда пошли мыться, Полина Сергеевна. О, кстати, забыл. Ты вообще редкостная врушка. Кровать-то не стерильная.

— Ты вообще о чем?

— О том, что ты жрешь в ней, когда никто не видит, — демонстративно поднимает что-то невидимое с кровати и улыбаясь подносит… ко рту. Дурак!

— Это, наверняка, кошачий наполнитель, — язвительно произношу, как только он берет это что-то в рот. Вот только после моих слов Алмазов даже носом не повел.

— Это печенье, Полина, — заключает Алмазов, победоносно улыбаясь.

— Это моя племянница тут ела.

— Ну да, ну да, пошли мыться, грязнуля, — одергивает простыню и хватает меня за руку.

— Не смей меня так называть.

— Давай, давай, грязнуля, — с усмешкой повторяет Сережа, подхватывая меня на руки…

* * *Алмазов, как минимум, обязан это оценить. А если невкусно — обязан соврать. Не соврет — обижусь. Ну да, стоило только получить статус женщины, как и мысли появились типично женские. Готовка, обида. Что, блин, следующее? Умиляться щекам грудничков? Ой, ладно, чего я нервничаю раньше времени? Или у меня начинающийся психоз из-за неприятных ощущений в промежности? Разве так должно быть?

— Полина Сергеевна, ты перекармливаешь кота, — резко оборачиваюсь на голос Сережи, задевая рукой сковородку.

Смотрю на Алмазова, который как ни в чем не бывало, ничуть не стесняясь чужого дома, присаживается за стол, держа в руках, а если быть точнее, прижимая к себе Симбу. Миленько, кстати, смотрятся.

— Почему перекармливаю? Он просто пушистый.

— Ага. И кость широкая и окраска его полнит. Пощади любимца, ему и так сложно прыгать на трех лапах.

— А я его подсаживаю. И вообще — заведи своего и следи за его диетой, а мне тыкать чем кормить кота не надо.

— Злюка, — посмотрела бы я на тебя, каким бы ты был с моей промежностью.

— Кофе с молоком?

— И с сахаром. Одну чайную ложку.

Заливаю в чашки кипяток и ставлю перед Сережей, который пристально наблюдает за моими действиями, при этом не скрывая улыбки.

— Не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Вот так.

— Я тебя смущаю?

— Пусть будет, да. Чего ты лыбишься? — кладу на тарелки оладьи и ставлю на стол варенье. Сажусь напротив Сережи и тут же, чтобы занять свои руки, хватаюсь за горячую чашку.

— Не думал, что будет так приятно смотреть за тем, как ты готовишь мне завтрак, — отпускает с рук Симбу.

— А ты смотрел как я готовлю?!

— Ага. Целых три минуты. Котик у тебя, кстати, ручной. Вида не подал, что его бесит сидеть у меня на руках. А как часто ты готовишь для своей семьи?

— Каждый день, — после секундной заминки говорю первое, что приходит на ум.

— Ты когда врешь, облизываешь нижнюю губу.

— Спасибо, что сообщил.

— Пожалуйста, — все так же улыбаясь, нанизывает на вилку оладушек.