Удиви меня

Смотри сюда, — берет палку колбасы и разрезает ее пополам. — Наискосок, чтобы был красивый длинный кусочек. И самое главное, как можно тоньше. А для этого надо брать не этот ножик, откуда ты его только выс… взяла. А вот такой, острый и большой, — хочется ли мене сейчас ударить Аню? Да, безусловно. От души так. — Не раздувай ноздри. И не надо меня мысленно препарировать. Я тебе нормальные вещи говорю, — и принимается буквально строгать эту долбаную копченую колбасу. Красиво режет, тонко, длинно и самое главное быстро. Не придраться. — Бастурму так же тоненько, а вот мясной рулет и язык потолще.

Вот так. Праздники бывают раз в месяц, можно и постараться сделать все красиво.

На этом урок под названием «почувствуй себя фекалией» не закончился. Аня решила добить меня украшением мясной тарелки.

— А всего-то нужны были черри и зеленушка. Красиво?"

"— Красиво, — сдержанно произношу я. — Напомни-ка мне, я, наверное, пропустила вчера. А что ты тут делаешь? Бросать мужа и детей это эстетично и рационально?

— Это очень рационально, учитывая, что я берегу свои нервы от бабки Ильи. И два дня — это только повод соскучиться.

И отдохнуть. Для бабули Софии я на сохранении.

— Где?

— В Караганде, чтобы ненароком не добралась ко мне, — хватает в рот колбасу, принимаясь причмокивать. — Вкусная… ням-ням.

— Рада за твои вкусовые рецепторы, однако на будущее — не надо меня учить, как резать колбасу. Мой Алмазов и толстый кусок съест, ибо в его рот и так влезет. А если мне захочется ультратонкой колбасы, я попрошу его, и он точно порежет ее своими крепкими руками так, как надо. А если его не окажется рядом, то, о чудо, есть магазин, в котором продают эту самую колбасу и прекрасно нарежут так, как я захочу.

Андестенд?

— Неа, не андестенд. А Алмазов тебя точно… тили-тили, трали-вали? Чего ты такая злая?

— Знаешь что…

— Девочки, пожалуйста, хватит. Аня, прекрати подначивать, ведешь себя как ребенок. Поль, — мама резко поворачивается ко мне. — Иди наверх, узнаешь на каком этапе папа, заодно и поговоришь с ним.

Сжимаю руки в кулак и выхожу из кухни. А в голове уже не штрудель и не колбаса, а очередное «злая». И ведь Алмазов тоже называет меня злюкой! Резко останавливаюсь, как только слышу на кухне голоса.

Вот не вовремя во мне просыпается желание подслушать.

— Я не понимаю, почему ты перед ней лебезишь, мама? Я всего лишь сказала и показала ей как резать колбасу. Я не сделала это перед Алмазовым и ничем ее не унизила. Если мне покажут, как делать то, чего я не знаю, я восприму это нормально, даже, если мне это будет не по душе. Слишком много ты позволяешь Полине.

— Тебе нравилось заниматься математикой?

— Нет. Причем здесь это?

— При том, что ей это не нравится и она естественно будет воспринимать это в штыки.