Самые близкие

— Андрей… — хриплю, тяжело дыша.

Он поднимает голову, и наши глаза встречаются. В моих — мольба. Ковалёв с ходу понимает о чем, но в его взгляде я вижу вердикт. Нормального, полноценного секса Андрей сегодня не допустит.

Слов не хватит, чтобы описать, как он бесит в это мгновение! И в то же время заводит...

С его стороны жестоко — заниматься такими играми, но раз Ковалёв первый начал, то подхвачу. После нашей разлуки, с тех пор как осознала, что простила его, я на все готова. Посмотрим, сколько Андрей сам продержится. Себе же хуже делает.

Сажусь и тянусь к его губам:

— Спасибо. — Оставляю нежный поцелуй.

А потом встаю с дивана, подбираю свою одежду и иду в ванную, чтобы сменить насквозь влажные трусики на сухие. Я не стану повторять с Андреем сцену из того видео. По крайней мере, сегодня и завтра. Пусть помучается теперь. Как я.

35 глава

Просыпаюсь от того, что Яна ворочается во сне и громко стонет. Я сажусь на постели, не зная, как поступить. Будить не хочу, она и так встает раза два или три за ночь, берет молокоотсос и уходит с ним в ванную. В разное время, четких промежутков нет. Потом Яна часто не может заснуть. Полагаю, как раз из-за кошмаров, которые ее мучают.

Смотрю на нее, думая о том, что, несмотря на свою эмоциональность и взрывной характер, Яна неплохо справляется с тяжелыми жизненными обстоятельствами. Почему-то ловлю себя на мысли, что, хотя нянчился с братьями, я почти ничего не знаю о младенцах.

Яна вскрикивает и мечется по кровати. Притягиваю ее к себе и тихо зову. Меня беспокоит, что ей снятся кошмары, тем более так часто.

Не могу уложить в сознании, что у Яны есть необычные способности. Я приземленный человек и верю в то, что можно потрогать и почувствовать. Однако и отрицать, что ее сны имеют значение, тоже не могу.

— Яна, — повторяю чуть громче, когда она опять ворочается.

Заметив слезы на ее щеках, я ощущаю острую боль, словно в грудь со всей силы пнули носком ботинка. Дыхание тут же спирает.

Всегда думал, что я сильный, что вывезу если не все, то многое, но в последние месяцы, и особенно — недели, знатно косит. Только и делаю, что собираю себя по кускам. Сначала было постоянное чувство вины, потом истерика Яны и ее слова, что из-за меня она наделала глупостей, следом — рождение мертвого сына от Натали. Сам не знаю, как сохранил здравый рассудок.

Регину нужно поблагодарить. Что разыскала меня, поговорила, поставила мозги на место. Смутно помню то время. Адан и Оскар постоянно были рядом, они же покупали билет на самолет, занимались оформлением доверенностей и общались с юристом.

Яна вновь стонет, на этот раз протяжнее. Я беру ее на руки, как маленькую девочку. Она вздрагивает, открывает мокрые от слез глаза.