Самые близкие

Отчасти даже испытал облегчение, когда узнал, что ты встретила парня и у вас все серьезно.

Пробирает озноб от слов Андрея. В голове шумит. Не сразу замечаю, что дышу так, словно вот-вот задохнусь. Хочу отстраниться, но Ковалёв, будто почувствовав это, сильнее прижимает к себе.

— Дослушай.

Андрей впервые меня о чем-то просит. Да что там, он впервые говорит со мной по душам!

— Очень скоро в отношениях с Натали мы зашли в тупик. Особенно когда она подсела на наркотики. Нужно было навсегда обрубить с ней все связи, но я не сделал этого. Пожалел ее. У Натали родители погибли в аварии, она осталась одна. И опять сработал мой личный триггер... Я понадеялся, что она выкарабкается, возьмется за голову с моей помощью. Но ошибся. Очень сильно ошибся, Яна. Потом эта беременность... Мы ведь предохранялись, рождение ребенка совершенно не входило в планы. И каким способом она забеременела? Скрывала зачем-то свое положение... Человек сыграл на моих чувствах и долге. Это такая низость и подлость. Натали поставила под удар свое здоровье, здоровье нашего ребенка и его будущее, не подумав о последствиях. Я снимаю с себя все обязательства перед ней. Я сделал все и даже больше, чтобы она выносила этого ребенка, родила его. Чтобы перестала принимать дурь. А что в итоге получилось?

Андрея трясет. Нас обоих.

— Блядь, — вздыхает он, прикрывая глаза, как будто ему нехорошо.

Хотя, возможно, так и есть. Волчонок не привык обнажать душу перед другими. Своей откровенностью Андрей дал понять, что я для него значу. И не только понять — он в открытую об этом сказал! Если бы эти слова я услышала раньше… Скольких глупостей можно было бы избежать!

Обнимаю Андрея, поддавшись сиюминутному порыву. Прижимаюсь губами к его шее, там, где сейчас бешено бьется пульс. Даже если завтра пожалею — плевать. У нас было много секса, ненасытной страсти, однако почти не было таких моментов, как этот.

— Останься со мной. На всю ночь. Пожалуйста. — Опять становится страшно, и не хватает воздуха, чтобы признаться, но я беру себя в руки и продолжаю: — Мне было так плохо в эти дни…

Андрей отстраняется, смотрит на меня.

— Ты моя огромная незаживающая рана. Между нами словно тонкий лед. Все очень хрупко, мало доверия, и впереди одна неизвестность. Но именно сейчас, в этот самый момент я хочу, чтобы ты был рядом. Остался со мной на всю ночь и согревал в своих сильных объятиях…

Опускаю руку, нахожу ладонь Андрея и сжимаю его пальцы.

— Я чувствую, что и тебе это необходимо.

Он молчит. Пугаюсь, что откажет. Но Андрей вдруг соглашается. Снимает меня со своих колен и идет к двери.

— Сейчас вернусь, — твердо говорит он. — Только решу вопрос с медсестрой, чтобы мне разрешили задержаться до утра.