Смягчающие обстоятельства

Можно даже сказать, что применительно к ней он утрачивал и ум, и дальновидность. Правда, не до конца.

Галя и Мария… Одна думала о работе и семье, вторая — только о себе, тряпках, развлечениях. Одна любила его преданно и самоотверженно, для другой он всего лишь один из многочисленных «друзей».

Зато волосы у Марии пахнут лесом, любые связанные с ней пустяки будоражат все его существо, а каждая встреча с ней для него — праздник. Даже ее одежда кажется ему особенной и необыкновенной.

Элефантов вспомнил, что три года назад был равнодушен к Марии. Надо же! Как это могло быть? А может, так оно лучше? Ведь любовь принесла ему постоянную горечь, терзания, боль. А в равнодушии крылись спокойствие и неуязвимость!

Он задумался. Нет, без чувств к Нежинской он был беднее.

Тишину нарушила трель телефона.

— Добрый вечер.

Мария!

— Здравствуй, Машенька!

Тревоги, сомнения, переживания, подозрения и боль исчезли без следа.

— Ты меня искал?

В конце дня она звонила на работу, и Спирька, как дрессированный попугай, пересказывал, кто ею интересовался."

"— Да, заходил.

— Неважно почувствовала и пошла домой полежать. Сейчас ведь мне на капельницу.

— Бедный малыш!

Элефантов искренне жалел ее.

— Как твой доклад?

— Нормально. Жаль, что тебя не было.

— Ничего, ты же можешь прочитать его специально для меня?

— Конечно. Приходи завтра в гости.

— Хорошо.

Элефантов от радости подпрыгнул на стуле. Сейчас ему казалось, что все недавние сомнения не стоят выеденного яйца.

Он с трудом дождался следующего дня, после работы томился, ожидая звонка в дверь. Мари"" запаздывала. С улицы донесся замысловатый автомобильный сигнал: фа-фау-фау! Он вышел на балкон. Мария переходила улицу, а на противоположной стороне стояла украшенная разными побрякушками «Лада», шофер которой — молодой усатый парень — высунулся в окно и пытался привлечь ее внимание не только фасонистым сигналом, но и гортанными криками. Мария не реагировала, и «Лада» тронулась с места.

— Чего же ты опаздываешь, я заждался, — он поцеловал Марию в гладкую пахучую щеку.

— Спиря увязался. Шел до самого дома. Там я с ним распрощалась, подождала немного — и в машину.

— Вот в эту?

Элефантов кивнул в окно.

Мария захохотала.

— Нет. Из одной вышла, а другая уже тормозит! С собой звали.

Если Мария приехала в автомобиле, то только в этом — никакой другой машины поблизости не было. Но уточнять ничего не хотелось, и несоответствие между тем, что говорила Нежинская, и тем, что видел сам Сергей, прибавилось ко многим неясностям, не дающим ему покоя в последнее время.

— Куда же тебя звали?

— Не знаю, не интересовалась. Я ведь уже пришла куда хотела…

Эти слова пролили елей на его душу.

— Тебя нельзя одну выпускать на свободу.