Спорим, тебе понравится? (СИ)

А я лишь в изнеможении прикрываю глаза, потому что в этот самый момент в дверях столовой появляется моя мать и буквально распинает меня своей яростью.

Всё...я в котле!

Глава 33– Горькая правда

Вероника

Последние уроки я шарахаюсь по коридорам гимназии от Басова как чёрт от ладана. Но он словно ищейка преследует меня и будто бы знает, где именно я пытаюсь от него скрыться. Достаёт из-под земли. А затем припирает к стенке.

— Ты стесняешься меня, что ли, истома? — его голос такой грустный и скрипучий, что, мне кажется, ещё чуть-чуть и парень просто сорвётся в отчаяние.

— Нет! Что ты? — а сама головой по сторонам кручу, боясь того, что мать снова увидит нас вместе. Мне и так от неё уже пришло на телефон несколько гневных сообщений, в которых она сулит мне сущий ад. Хватило!"

"— Тогда что происходит? Я же вижу, что ты сторонишься меня. Ещё вчера ты таяла в моих руках, позволяя целовать тебя всю, а сегодня даже прикоснуться не разрешаешь. Что мне теперь думать?

— Я...

— Поставь себя на моё место. Какого тебе было, если бы я начал исполнять такую дичь, м-м?

Внутренности от подобных перспектив тут же обварило крутым кипятком.

Вспухли волдыри и моментально лопнули, сочась кровью. Больно! Боже, от одной мысли, что нас больше не станет — я умираю.

— Тебя опять прессует Максимовская?

— О нет, — качаю я головой, — она меня больше не трогает и вообще обходит по широкой дуге.

— Её пешки?

— Никто, честное слово.

— Тогда в чём дело, малышка?

— Я не знаю, как сказать, — замялась я и прикусила подушечку большого пальца, уговаривая себя молчать и не подливать керосина в растравленный костёр происходящего.

— Ты паришься из-за мамы? — я тут же удивлённо вскинула на него глаза и затаила дыхание.

— Что? — я немного сбиваюсь с жизненного ритма оттого, что он так точно попала в цель.

— Ты думаешь, что кто-то ей расскажет, что мы тут с тобой влюбились на всю голову, так?

— О боже...

— Истома?

— Да, Яр! — выдохнула я и, чувствуя дурноту, прикрыла глаза. — Да, если моя мама узнаёт, что я встречаюсь с тобой, то мне крышка. На полном серьёзе и без всяких преувеличений!

— Я плохой кандидат для тебя?

— Наихудший, — киваю я, признаваясь честно хотя бы в этом.

— Потому что не хожу в церковь и не распеваю псалмы в честь Всевышнего?

— И поэтому тоже.

— Но кто ей может донести-то? Мы тут. Она там. Успокойся!

— П-ф-ф-ф...

— У неё есть знакомые в этой гимназии, что ли? Вы же приезжие. Весь город — чужие люди.

— Ну... я не знаю, — и мне хочется откусить себе язык за это враньё.

— Я понял, — кивнул он и сделал шаг от меня, а потом рубанул воздух и обвинительно ткнул пальцем мне в лицо, — мандраж на ровном месте, вот что это, Истома. Ладно, но! Мама — это, конечно, прекрасно.