Спорим, тебе понравится? (СИ)

Вот только бурлить так и не перестала, с откровенной ненавистью в глазах все сорок пять минут поглядывая на меня и букет.

А после звонка, как я того и подозревала, попросила меня задержаться. Тут уж я ничего поделать не смогла и приготовилась к моральной экзекуции.

Мать всё-таки добилась своего и заставила меня выбросить цветы в урну, а затем вся налилась негодованием и набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы приступить к допросу с пристрастием.

— Как ты посмела...?

— Алевтина Петровна, ещё раз здравствуйте, — а я от этого голоса часто-часто заморгала и даже забыла, как дышать, а потом повернула голову и напоролась на пристальный и колючий взгляд Аммо.

— Рафаэль? — тут же сдулась мать и шлёпнулась на свой стул.

— Я к вам по делу. Это важно! Хотел уточнить моменты по будущему сочинению.

— Ах, сочинению, — поправила мать волосы и жадно отхлебнула воды из стакана, — да, конечно. Что там у тебя?

— Я тогда пойду? — осмелилась промямлить я.

— Иди, — рубанула мать и, кажется, забыла о моём существовании, полностью сосредоточившись на своём любимом ученике.

А мне второй раз повторять и не нужно было. Я врубила пятую космическую и пулей вылетела из кабинета, забывая обо всём на свете. Главное одно — я получила отсрочку своей казни."

"Вот только этот злосчастный день выдал мне не все сюрпризы. На следующих двух уроках французского ко мне без спроса и будто бы так было всегда, подсела Дина Шевченко. Ничего не говорила и на мой вопросительный взгляд только пожала плечами и отмахнулась. А затем наступила большая перемена и начался второй акт марлезонского балета с Басовым в главной роли.

— Привет, Истома, — парень материализовался позади меня, когда я раздумывала, что выбрать на обед: гречку или рис.

— Привет, Ярослав, — вздрогнула я и зажмурилась, честно не зная, какого именно выкидона от него вновь ожидать.

— Ты жива! — закинул он мне руки на талию и резко прижал к себе.

Удар — вспышка. И столб фантомных искр взмывает в небо от соприкосновения наших тел. Чёртовая магия! И я хочу, чтобы она кипела между нами вечно, но есть нюансы.

— Жива, — аккуратно высвобождаюсь я из его пут, замечая, как тихо стало в столовой, потому что все сейчас пялились на нас и обалдело хлопали глазами.

Ну да. Где я — очкастая замухрышка с лишним весом и где король этой гимназии, идеальный, как грех во плоти?

— А я думал, что тебя эта грымза сожрёт и даже не подавится, — Басов хохотнул и, как ни в чем не бывало, продолжал вещать, пока водружал на мой поднос чашки с едой, — но реально, парни перед её занятиями ещё и не такое отжигали, Серяк вообще мог прямо посреди урока язык в рот Фадеевой засунуть и ни слова против.