Спорим, тебе понравится? (СИ)

Поняла?

— Какие жуткие перспективы...

— Ты хотела сказать «жаркие»? — улыбается и демонстративно начинает поигрывать серьгой в своём языке.

А мне каждое его движение всё равно, что пинок с ноги в живот. И удары эти растекаются жгучим перцем по венам.

Ой... мама...

Кажется, с мясом отрываю от него взгляд и всё-таки решаюсь заглянуть в пакет. А там уж достаю из него совершенно новую и невероятно стильную ветровку. Такую, о которой могла бы мечтать любая девчонка на моём месте. Она скроена по типу бомбера, нежно-розового цвета с чёрными, голографическими вставками и шевроном с указанием популярного модного бренда - «А/Х».

— Ты с ума сошёл? — шепчу я и качаю головой.

— Сошёл, Истома, — и я чувствую, как ладонь Басова ложится мне на затылок, а затем настойчиво разворачивает к себе, пока между нашими лицами не остаются жалкие сантиметры, искрящиеся от такой же грозы, что бушует за окном.

— Я не могу ее принять, Ярослав, — прикрываю глаза и сглатываю, так как не способна бороться с тем волшебством, что окутывает меня, когда его пальцы начинают нежно проминать мой затылок и чуть зарываться во влажные волосы.

Это. Просто.

— Почему? — трётся носом о мою щеку.

— Да что я маме-то скажу? — и стон всё-таки позорно, но вырывается из меня.

— Правду. Точнее — полуправду. Девочки нечаянно испортили твою ветровку, а потом взамен купили новую. Вот и всё.

— Я не умею врать, Ярослав.

— Пора учиться, — улыбнулся он, словно Чеширский Кот, и я внезапно от этой фразы словила болезненный спазм за рёбрами."

"— Блин..., — облизнула в абсолютном раздрае и нерешительности губы.

— Делай, как я говорю и всё будет нормально. Верь мне. И больше никому.

А затем неожиданно отстранился и снова тронулся, кидая лишь отрывистый вопрос:

— Адрес?

Называю.

А затем и Ярослав тянется ко мне с вполне себе очевидным намерением поцеловать меня. Его глаза буквально жрут мои губы, а руки нещадно тянут к себе.

Сердце стопорится в сахарном спазме.

— Что ты делаешь? — пытаюсь всеми силами отбиться я.

— Как что? — недоумённо хмурится Басов и вопросительно смотрит на меня. — Прощаюсь со своей девушкой.

— А я...

— Что? — прессует меня взглядом.

— А я не она.

— Не понял? — его мощная фигура будто бы вспыхивает недовольством.

— Да что уж тут непонятного? — складываю подаренную ветровку опять в пакет, но почти тут же торможу.

— Одела на себя! Живо! — форменно рявкает, и я с перепугу делаю так, как он велит, а затем затравленно смотрю на парня, который нервно стискивает кожаную оплётку руля и чертыхается.

— Я всё никак не пойму, Истома, тебе в кайф, что ли, в аутах ходить? Так нравится, что тебя шпыняют, травят, издеваются и опускают ниже плинтуса? Отвечай!

— Нет, но...