Спорим, тебе понравится? (СИ)

Это как короткое замыкание и где-то в бесконечной свинцовой выси гремит осенний гром, а мы здесь и уже не можем оторваться друг от друга.

— Практикую закаливание, — хрипло бормочу я новую несусветную выдумку, упрямо загибая «буквой зю» свою изломанную линию.

— Испытываешь на прочность моё терпение? — ласково прикусывает подушечку моего указательного пальца.

— И это тоже, — небосвод прошивает яркая вспышка молнии, а мне кажется, что она проскользнула между нами. Вздрагиваю, киваю и тону в шоколаде его глаз.

— Что ж...

Ярослав качает головой, будто бы раздумывает как ещё меня пытать, но я не позволяю ему этого.

Только прочищаю горло и, словно строгая учительница, выговариваю нерадивому ученику.

— Это не твоё дело!

— Занятная теория, — хмыкает Басов, а затем наконец-то отпускает мои ладони, но только чтобы потянуться к моей ветровке, которая прилично торчала из рюкзака.

— А ну, не смей! — попыталась воспротивиться я, но потерпела сокрушительное фиаско против этого сильного, раскачанного парня, который даже дыхание не сбил, когда выдирал у меня из рук мой позор.

Стыд обжёг щёки кипятком, а внутренности концентрированной серной кислотой.

Но что я могла? Только сидеть понуро и ждать брезгливого осуждения, когда Ярослав всё-таки увидит, что именно там написали про мою убогую персону.

— Твари! — тихо прошипел Басов, а затем скомкал ветровку, будто бы она была повинна во всех бедах и закинул её куда-то на заднее сидение.

И переключил рычаг скорости, намереваясь тронуться с места.

— Стой! — закричала я.

— Осади, Истома. Мне через пять дней стукнет восемнадцать.

— Вот когда стукнет, тогда и поговорим, — не на шутку запаниковала я, когда парень с упорством раненного в зад бизона прибавлял скорость и не намерен был тормозить.

— Поговорим, — неожиданно его рука скользнула мне на бедро и прихватила мою ладонь, переплетая наши пальцы и посылая по моему телу бродить сладкое электричество, — обязательно поговорим, Истома. А потом и ещё раз прокатимся. А теперь сиди тихо, пока я не нарубил дров."

"И последние его слова были сказаны таким свирепым тоном, что я предпочла больше не спорить, а от греха подальше пристегнуться и вжаться в сидение на возможный максимум. И только спустя минут десять отвисла и всё-таки решила уточнить:

— Куда ты везёшь меня? — жалобно.

— Куда надо, — с усмешкой.

— А конкретные координаты можно узнать? — просительно.

— В рай, — поднял мою руку, поцеловал в ладонь и снова втопил педаль газа в пол.

— У меня родительский контроль, Ярослав, — запоздало спохватилась я, — меня же мама прибьёт!

— Отключи телефон. Скажешь, что сел по дороге.

— Ты просто..., — а слов найти и не могу. Только белый шум в эфире от полнейшего ступора.

— Нет, Истома. Я — не просто. Я — очень, очень сложно. Привыкай.