Сразу после сотворения мира

– Я не знаю, откуда… Я думала, никто никогда не узнает… Я из Москвы тогда убежала, спряталась и решила, что здесь-то уж точно меня не найдут. Здесь мое убежище, понимаете?..

– Понимаю, – согласился Плетнев, у которого тоже было убежище именно здесь.

– Я даже маме никогда не рассказывала, хотя она допытывалась, конечно. И соседи спрашивали! Мать говорила, что я вернулась из-за ребенка, и постепенно все отстали. Привыкли. Неля, ты только маме своей не рассказывай, ладно? Я Нателлу Георгиевну очень уважаю и не хочу, чтобы она знала.

– Нателла Георгиевна, – неожиданно для себя заявил Плетнев, – человек, который понимает все. Даже то, чего мы сами не понимаем. Ну? Что за ужасная история произошла с вами в Москве?

– Я же иняз закончила, – сообщила Люба буднично, как будто сообщала, что в бухгалтерии лесничества ей выдали премию, и еще раз свернула ткань и опять погладила. – Я очень хорошо училась, на бюджете, конечно, тогда это было еще возможно. В аспирантуру поступила. Подрабатывала репетиторством. У нас все девчонки репетиторами подрабатывали. Маме помогала. Я вообще хорошо тогда жила… Интересно и… свободно. Я, правда, не понимала, как хорошо я жила, только потом… поняла.

Плетнев, которому надоела мелодрама и хотелось, чтобы все это побыстрее закончилось, открыл было рот, но Элли сильно ущипнула его за руку.

Он закрыл рот и посмотрел на свою руку.

– Постепенно меня стали приглашать к богатым людям. По-настоящему богатым, понимаете? Я была хорошим репетитором, и мне нравилось учить, и детям нравилось у меня учиться! И я… я… сделала ужасную глупость.

– С кем у вас был роман? С отцом семейства? С сыном хозяев?"

"– Откуда вы узнали?!

Плетнев хотел сказать, что из мировой литературы и мирового кинематографа, и еще, что ничто не ново под луной, а история-то банальна до глупости, но Люба смотрела на него с таким ужасом, что ничего этого говорить он не стал.

– Я просто догадался, Люба. Все совсем не так страшно, как вам кажется.

– Не страшно?! Вам, может быть, и не страшно, потому что вы никогда…

– Нет, не никогда, – перебил Алексей Александрович. – Я тоже однажды влюбился в неподходящего человека. И все это кончилось мерзко.

Элли взглянула на него внимательно и грустно.

– Мерзко, – повторила Люба и сморщилась. – Вот именно. Он учился в Англии, приезжал на каникулы, и я его любила. И он меня любил.

– То есть не отец, а сын. Хорошо хоть так.

Но она уже не слушала его.

– Мы в кино ходили, он меня из общежития встречал, и нам интересно было просто разговаривать друг с другом! Это же так редко бывает, когда интересно разговаривать! И весело, и легко.