Сразу после сотворения мира

Мы долго встречались, и семья у него такая чудесная, приветливая, они мне на праздники всегда подарочки какие-то дарили, и я их берегла! И сестренка его, с которой я занималась, лапочка, правда!.. И мне казалось, что родители у него простые, нормальные, подумаешь, богатые!.. Молодцы, что богатые, значит, правильно живут и работают!.. Мы с ним даже в Суздаль ездили, и там было так красиво! Осень, костры и очень много листьев под ногами, как в кино. Я, честное слово, вообще не думала его на себе женить, правда не думала!..

– Когда выяснилось, что вы беременны, вас выгнали. Да?

Люба спихнула с коленей ткань, которая упала и разлетелась по всему полу.

– Нет. Он испугался, наверное, очень и рассказал обо всем родителям. Меня вызвали… на допрос. Допрашивали недолго, да я и не отпиралась. – Люба улыбнулась и потянула с пола ткань. – Он на допросе не присутствовал. Зато присутствовал такой здоровый дядька, начальник охраны. Я его хорошо знала, я же у них долго работала!

– Специально обученный, – пробормотал Плетнев, но Люба не обратила на него внимания.

– Мне сказали, что я должна немедленно исчезнуть из их жизни и из Москвы навсегда. И показали пленку, на которой снято, как я вынимаю что-то из хозяйского сейфа. Я не знаю, как они это все сделали, но как-то сделали. Мать заявила, что у нее пропало какое-то очень дорогое украшение, на сто миллионов или на двести, и украла его я. Вот доказательства. Володя об этом уже знает, ему первому показали. И он пришел в такой ужас, что сразу же улетел в Англию или еще куда-то. Просто чтобы больше меня не видеть. Он же не знал, что я воровка «на доверии» и все это время подбиралась к драгоценностям его семьи. Этот дядька, главный охранник, сказал, что пленка или диск будут у них на тот случай, если я стану жаловаться или предъявлять претензии. И если он еще хоть раз в жизни обо мне услышит, это украшение найдут у меня и тогда посадят. Всерьез и надолго.

Люба опять свернула ткань и опять развернула.

– Меня вывели за ворота и отпустили на все четыре стороны. Я потом долго шла. Меня от метро на машине возили, иначе никак не добраться, а тогда не повезли, конечно. Я несколько часов шла.

Элли тоже взяла со стола какую-то тряпку и стала сворачивать, глядя себе на руки.

Плетнев тряпку отобрал и бросил.

– Вот и все дела. Я на следующий день хотела таблеток наглотаться… Но ребенка стало очень жалко. Я собралась и поехала к маме. И стала тут жить. Потом Игорь родился, я на работу пошла.

Люба посмотрела по сторонам, как будто просыпаясь и не сразу узнавая привычное.

Вот комната. Вот герани на окне. Вот цветной половичок и швейная машинка. Вот ковровый диван, а на нем какие-то люди.

– Я думала, здесь никто и никогда не узнает.