Сразу после сотворения мира

Как у Элли из Изумрудного города может быть муж-артист? В этой – настоящей – жизни все по-настоящему, и не бывает никаких мужей-артистов!..

Жен – распрекрасных красавиц – не бывает тоже. Кстати сказать, его жена никогда не забывала, что именно врет. В этом она была точна, как исправный манометр. Ни разу не сбилась.

Элли еще немного поплавала в отдалении, потом вернулась, вылезла на берег и какое-то время возилась за его спиной. Он не оглядывался. Потом мостки задрожали, она подошла и села рядом.

– Ты бы вытерся.

– У меня полотенца нет.

– Дать тебе?

– Спасибо.

– Это значит да или нет?

Плетнев засмеялся и обернулся.

Она сидела рядом, перебросив на одну сторону свои необыкновенные волосы, про которые его теща непременно сказала бы, что они «неухоженные», и подставив шею солнцу.

На ее волосы трудно было смотреть без темных очков, и Плетнев отвернулся.

– Намокли, – объяснила Элли. – А чтобы их высушить, нужна аэродинамическая труба большой мощности.

…Что она стала бы делать на озере Комо? Вылезла бы из воды, как сейчас, подошла и села рядом с ним? Но там нет никаких мостков, и неба, которое принадлежит только ему одному, и коричневой воды! Золото и изумруды зато в изобилии – у дам, расположившихся в полосатых шезлонгах под льняными тентами в ожидании официанток с шампанским.

Впрочем, наверное, у тамошних официанток тоже в изобилии золота и изумрудов!..

Вспомнив про дам и официанток, Плетнев разозлился и хотел сказать что-то сердитое, но Элли вдруг звонко шлепнула его между лопаток.

– Слепень, – объяснила она и выкинула слепня в реку, где его тут же слопал ловкий малек. – Теперь чесаться будет. Нужно помазать.

И она легонько погладила его по спине.

– Пчелиным ядом?

– Нет, зачем ядом?.. Какой-нибудь охлаждающей мазью, лучше всего с ментолом…

Алексей Александрович, которого перестало все это забавлять, повернулся, взял в ладони ее необыкновенные волосы, притянул Элли к себе и поцеловал.

Наверное, в прошлой своей жизни – на озере Комо, к примеру! – он бы почувствовал ее прохладную кожу, ее вкус, и запах речной воды, и еще что-нибудь эдакое.

В этой, деревенской, он не почувствовал ничего. Ему только стало жарко, так жарко, что загорелись щеки и моментально взмокла спина.

Элли открыла глаза и потрогала его спину. Она рассматривала его очень близко, а он вообще не может вынести, когда она на него смотрит!..

Даже издалека.

Он вздохнул – что-то надо с этим делать! – и опять поцеловал.

Они сидели очень неудобно, боком друг к другу, и ей приходилось наклоняться, он сильно прижимал ее к себе, она запищала, замотала головой и вырвалась.

– У меня там теперь, наверное, занозы.

– Где?

– На попе.

– Я вытащу.

Они посмотрели друг на друга внимательно и серьезно.