Старый, но крепкий

Вместо этого я лишь кивнул.

— Спасибо вам за науку, Рой.

— Да не за что, пацан. Ладно, иди.

Но после такого я выходить не спешил.

— Рой, — начал я тихо, — я понимаю, что это не моё дело, но вы упомянули о человеке, который был вам дорог. Это был ваш сын? Тот, что оставил рисунок?

Травник посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор.

— Ладно… ладно, расскажу, — медленно сказал Рой. Голос звучал устало и надломлено. — Может, тебе это пригодится. Или предостережёт.

Мужчина тяжело поднялся со своего места, шагнул к стене и поправил раму рисунка.

— У меня был сын, — начал он тихо. — Мальчишка лет десяти. Звали Элиас. Умный был, шустрый. Как все мальчишки, любил лезть, куда не следует. То за стену сбегал, то здесь по крышам прыгал. Но особенно любил тоннели под городом. Воображал, что там скрыты тайны древних времён. Я улыбался и соглашался, но взял слово, что глубоко спускаться не будет — ходили слухи и про контрабандистов, которые за город пути вывели, и про всякую шваль бездомную. Элиас был осторожным, но однажды вернулся из-под земли с глиняной табличкой."

"Рой замолчал на мгновение, будто собирался с мыслями.

— Табличка была странной. Честно, не отличил бы ее от мусора, если бы Элиас не вцепился в находку, и не пытался расшифровать начертанные на ней символы. Он не смог прочесть их, но рассказал мне, что когда коснулся той таблички, стал видеть то, чего раньше не замечал. Невидимые знаки. Словно мир вокруг него открылся с новой стороны. Словно он заглянул за грань, куда людям хода нет. Его память стала потрясающей — парень запоминал всё до мельчайших деталей. Всё, за что он брался, у него получалось, будь то сложные расчёты или работа руками.

Я нахмурился. Похоже, парень забивал слоты навыками.

— Я думал, у него дар, — сказал травник с горькой усмешкой. — Да, именно так я сначала и думал… Но потом за ним пришли люди из Дома Крайслеров. Алхимики, м-мать их.

Рой повернулся ко мне, и в его глазах сверкнула затаённая ярость.

— Только тогда я понял, что они следят за такими, как мой мальчишка. Они заявили, что Элиас обладает редчайшим даром и что его нужно отправить «на службу». Я пытался возражать. Спрашивал, по какому это праву, говорил им, что он ещё ребёнок и должен жить с родителями. Но их это не волновало. Я обратился в городской совет, и оказалось, что мои знакомства, которыми я привык дорожить, не больше, чем пыль на ботинках. Те, кто должен был следить за законом, просто закрыли глаза. Я заперся дома, чувствуя себя загнанным в клетку. И сидел там с семьей, пока к нам в дверь не постучал практик стадии перерождения — это уровень королевского гвардейца, если ты не знаешь, — и не сказал, что если я не соглашусь с их решением, не склоню голову, меня ровно на эту голову и укоротят.