Способность любить

События последних дней напоминают водопад, который обрушивается на меня всякий раз, стоит мне вынырнуть на поверхность. С еще большей силой.

Честно, о том, чтобы выпить и расслабиться даже не задумывался. До этого момента.

Поймав мой вопросительный взгляд, направленный на графин, хозяин кабинета охотно поясняет:

– Чача. Настоящая грузинская.

Губа у генерала – не дура. Об этом я знаю давно.

– Наливай, Илья Борисович.

Если он предлагает, то отказываться не буду. Так и разговор легче пойдет. Да и в дороге успею протрезветь.

Генерал разливает чачу из припотевшего графина вровень с краями.

Беру стопку, дожидаюсь, когда и он возьмет свою, чокаемся.

– За дочку, – произношу обычный тост и опрокидываю в себя содержимое.

Чача крепче водки, но мягче на вкус. Очень легко пьется. Но также легко сшибает с ног.

– Закусывай, – пододвигает ко мне тарелку Илья Борисович.

Подхватываю пару кусков мясной нарезки, следую его совету. Он тоже не отстает от меня.

Тепло растекается по телу. И все, что было до, кажется каким– то странным сном, который будто был в реальности.

А будто его и не было. Генерал наливает еще по одной, пьем за здоровье. После этого, то ли у него нет времени на длительную пьянку, то ли он, зная меня, понимает, что сейчас я все равно перейду к делу, с которым пожаловал, велит:

– Рассказывай.

– Пасынка мне надо вытащить. Я через ментов пробовал, но они ни мычат, ни телятся. Кто– то авторитета крышует. Не из простых. Не из ваших, случайно?

Объяснять ему все в подробностях излишне. Это практически проявить неуважение. А я своего собеседника очень уважаю.

– Нет, не из наших. Но тоже человек серьезный.

Если это говорит он, то дело может принять серьезный оборот.

– Мальчишку нужно вытащить, – давлю, обозначаю, что других вариантов нет."

"– Я тебе не отказываю, Владислав Сергеевич. И помогу, – делает ударение на последнем слове, – Но хочу, чтобы ты понимал. Может случиться заварушка.

Пожимаю плечами. Какая теперь разница, если я во все это встрял. Главное, Матвея вернуть домой живым. Боюсь, Олеся мне не простит, если я не сдержу данного ей слова.

– Разгребу.

– Ты меня услышал, я тебя услышал. Парня найдем. Дай мне пару дней.

Я согласно киваю головой.

– На посошок? – спрашивает с намеком.

Я могу и остаться. Чача уже начала свое коварное действие. На душе полегчало. Но вспомнив бурчащего Артема, решаю закругляться.

– На посошок.

Генерал, не выказывает никакого неудовольствия. Выпиваем по последней, и я возвращаюсь в машину. Теперь все должно получиться.

Вячеслав ждет от меня каких– то пояснений, но я молчу.

Наконец, не выдерживает и в лоб спрашивает:

– Ну, как?

Эх, молодежь! У Тимура терпения побольше будет.

– Нормально все. В Воронеж поехали. Олесю завтра выписывают.