Способность любить

И теперь, сказав два предложения, он рассчитывает все исправить? Разве так бывает?"

"Сначала мне хочется схватить стул и расколошматить его об стол в комнате. Потом кажется, что в доме слишком жарко. Так жарко, что нечем дышать. Хватаю куртку и спешу на улицу. Холодный ноябрьский ветер бьет в лицо, остужая бурлящий внутри вулкан. За руль в таком состоянии не полезу, поэтому иду в сад. Света от окон и пары уличных фонарей хватает, чтобы скудно осветить темные стволы деревьев, переплетенные кустарники. Вдыхаю леденящий воздух, иду вглубь сада, шурша опавшей листвой. Почему– то это успокаивает. Чем дальше углубляюсь в пространство между деревьями, тем отчетливей становится навязчивый, мерный скрип.

Делаю еще несколько шагов и вижу девичью фигурку, раскачивающуюся на качелях. Без шапки и в расстегнутой куртке. Сашка. Хочу повернуть обратно, но быстро меняю решение и подхожу ближе. Полоска света падает ей на лицо, позволяя рассмотреть его во всех подробностях.

– Нос уже красный, – говорю и сам удивляюсь, как резко звучит голос, – Шапка где? И куртка почему расстегнута?

Она прекращает раскачиваться:

– А тебя разве это касается?

Хмыкаю:

– Заболеешь, еще и с тобой нянчиться.

– Не надо со мной нянчиться. Я не просила.

– Так и меня никто не спросит.

Пауза. Она ощупывает мое лицо серьезным взглядом.

– Артем, почему ты такой?

– Какой?

– Невыносимый!

– А сама какая?

Она спрыгивает с качелей, приближается и заглядывает мне в лицо.

– Какая же?

– Невыносимая. Тоже.

Теперь хмыкает Сашка.

– Я – нормальная. А ты ведешь себя, как вечно обиженный мальчик. Подумаешь, мама его бросила и папа не любил. Трагедия...

Против воли мои руки ложатся ей на плечи и встряхивают ее. Слегка.

– Подслушивала?

Гнев, улегшийся только что, разгорается с новой силой. Я встряхиваю ее еше раз. Сильнее.

– Нет! Слышала случайно... И...

Не знаю, что там она собирается сказать, но я сжимаю руки сильнее, кажется до боли, потому что она морщится.

– Случайно?! Что ты лезешь везде случайно? Кто тебе дал такое право?

Трепыхается, пытаясь вырваться. Конечно, у нее ни одного шанса. Но самоутверждаться за ее счет? Маленькая ведь...

– Пусти! Мне больно!

Разжимаю руки. Она потирает плечи ладошками.

Глаза горят, дышит тяжело.

– Я все равно скажу. Я действительно услышала случайно. И да, твой отец не подарок. Но он не бросил тебя! И пусть не умеет любить так, как тебе этого хочется. Но любит так, как умеет. А ты... Ты же уже не ребенок! И любишь ли своего отца хоть чуть– чуть? Или думаешь, что это только он должен тебе? А потом лучше уж поздно услышать, что тебя любят и ты нужен. Чем не услышать никогда. И никто не придет и не скажет этого. Просто некому.

Гнев проходит. Неожиданно. Словно его, как воздушный шарик, проткнули иголкой.