Способность любить

Артем Холодов

Развить мысль мне не удается, появляется Олеся, кулек в руках у отца принимается подозрительно кряхтеть. Она плакать собралась?

– Привет! – отец тянется, целует Олесю в щеку.

Та наклоняется к свертку, улыбается дочке, потом отцу.

– Здравствуй, Артем, – не обходит вниманием и меня.

– Здравствуйте! – отвечаю, но чувствую себя лишним.

– Поехали, – командует старший Холодов, – Артем, цветы забери. Пожалуйста.

Кошусь на веник, но беру. Похоже, носильщиком буду я.

На пороге роддома нас всех фотографируют. Шары взмывают в небо. И мы едем домой. К счастью, уже без фотографа, что позволяет мне выдохнуть.

Дома суета продолжается. Девчонки принимаются курлыкать над малышкой, которую достали из свертка и положили в гостиной. Одетая в сиреневый комбензончик, девочка дрыгает ручками и ножками, хлопает глазками, но молчит.

Саша, с надеждой глядя на Олесю, спрашивает:

– А можно мне ее подержать? Я умею.

Олеся тихонько смеется:

– Можно, конечно.

Саша берет на руки ребенка, придерживая головку. Как не страшно– то? Сестра же микроскопическая. Сестра... Это слово в связи со мной кажется неуместным. Я все время был один. В единственном экземпляре. Наследник Владислава Холодова.

Задумавшись, пропускаю момент, когда Саша приближается ко мне. Не знаю, почему не почувствовал подвоха сразу.

– А кто это у нас здесь? – воркует она с ребенком, – А это старший братик. Страшный старший братик. К кому сейчас пойдет на ручки Есенька?

И даже не осознаю, как Сашка это сделала, но оказываюсь с грудным ребенком на руках. Ужас какой– то!

– Не бойся! – распоряжается вторая Смирнова, – Держи головку. Вот так.

Она поправляет мою руку под головой сестры.

– У младенцев слабые мышцы и держать сами голову она не могут, – объясняет она как ни в чем не бывало, усердно не замечая моего гневного взгляда.

– Ты что делаешь? Зачем мне ее впихнула? А если уроню? – шиплю я на Сашку, чтобы остальные не слышали.

– Не уронишь. Я в тебя верю.

Ребенок начинает шевелиться, а у меня душа в пятки уходит. Так и кажется, что сейчас девочка выскользнет из моих рук. Инстиктивно прижимаю ее ближе. И замираю, охваченный каким– то странным ощущением. Малышка смотрит на меня серьезно. Даже строго. Я таращусь на нее, не зная, что делать дальше. Она хмурится, открывает ротик. Раздается первый писк. Качаю ее. Так до меня делала Саша. Когда я успел это заметить, сам не знаю.

– Эй, эй, эй. Есь, не вздумай реветь! Ты же умная девочка, да?

Сестра то ли отвлеченная звуком моего голоса, то ли передумав плакать, закрывает ротик. А потом неожиданно зевает.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Вот я докатился. Уже детей нянчу. Дальше что будет?

Хотя... Протеста не чувствую. Смешная она.

Ко мне подходит Олеся.

– У тебя отлично получается, – слышу я от нее.

– Да, отлично. Но...