Способность любить

Я поднял сестру столбиком, подержал до отрыжки и, вернув ее в горизонтальное положение, обнаружил, что малышка уснула. О том, что так надо делать, нам тоже поведал интернет.

– Саш! – позвал я тихонько, но ответа не дождался.

Повернулся как раз в тот момент, когда светловолосая голова коснулась моего плеча. Сашка тоже спала.

– Зашибись! – обреченно выдохнул, думая, как быть дальше.

Олеся

Мы с Полиной практически вбегаем в больницу. Мне кажется, что меня бьет озноб и что это видно окружающим. На самом деле, мое состояние – нервное. И для посторонних я себя даже неплохо контролирую. Хотя такое ощущение, что ноги и руки у меня из киселя и мелко– мелко дрожат. Это неудивительно. Новость о том, что Матвей наконец– то нашелся, накрыла. И сокрушительная радость подкосила вместе с тревогой о том, что с ним. Я не смогла даже поблагодарить Артема за то, что он сделал. Мне до сих пор не верится, что он спас моего сына. Я была к нему чересчур предвзята.

Уверенно направляюсь к окошку регистратуры:

– Здравствуйте! Мне нужно узнать о Матвее Белове. И увидеть его. Если можно.

Все внутри замирает. Только бы обошлось. Серце обливается кровью.

Девушка в белом халате смотрит на монитор компьютера и спрашивает:

– А вы ему кто?

– Я – его мать. Девушка – невеста. Его похитили...

Дальше администратор не дает мне продолжить.

– Ах, вы – родственники Белова. Нас предупредили на ваш счет.

Она замечает наше с Полиной состояние и говорит очень благожелательно.

– Не волнуйтесь так. Врач его уже посмотрел. Он в терапии. И документы его вы не привезли?

Паспорт был у Матвея во время похищения. На месте происшествия его не нашли. У меня с собой его ксерокопия и медицинский полис. Отдаю документы, администратор что– то заполняет.

– Он в 8 палате. На втором этаже. Можете подняться. Туда же подойдет лечащий врач.

Мы с Полиной торопливо идем на второй этаж. На шестой день после родов показывать рекордные результаты у меня не получается. Особенно тяжело дается лестница. Полина поддерживает меня под локоть.

– Олесь, ну, все уже. Если бы было что– то плохое, она бы сказала.

Да, наверное. Хотя поведение персонала озадачивает. Попробуйте прорваться в какую– нибудь больницу. Сомневаюсь, что это получится сделать легко. Кто же позаботился о том, чтобы мы могли попасть сюда?

Вот и дверь с номером 8. Сердце заполошно бьется в груди, когда оказываюсь внутри. Палата одноместная, а в коридоре я видела мужчин в костюмах и наброшенных поверх халатах.

Матвея вижу сразу. Так больно за него. Как будто это моя собственная боль. Он сильно похудел, торс перевязан белыми бинтами. Возле кровати стойка с капельницей.

Живой. Он живой. И это главное.

Сын открывает глаза. Такого же, как у меня серого цвета.

– Мам... Поль...

Его голос трескается.