Эскортница

Что-то случилось?»

«Папа сказал, что ему нужно побыть одному, снял квартиру в городе и уехал. Но уже неделя прошла. Не звонит, деньги не присылает, хотя зарплата была позавчера. Мы все волнуемся».

Папа работает терапевтом в городе, в одной частной клинике. Он и раньше уезжал дня на два-три, но всегда возвращался.

«Дима что говорит?»

«Злится, боюсь подходить к нему лишний раз».

«Понятно. Нет, мам, я ничего не знаю об этом».

«На лекарства нужны деньги, Рая приболела, а я от нее. Не хватает рук, дочка, сама еле справляюсь. Может быть, ты приедешь хотя бы на месяц? Отдохнуть бы мне чуть-чуть. В моем положении тяжело бегать, не спать ночами. Меня все бросили».

«Давай я пришлю немного денег. Прости, мама, приехать пока никак»."

"Звоню Диме, но тот немногословен. Психует, злится на отца и его внезапные каникулы, когда денег и так нет, суд впереди и мать едва ползает. На работу папа ходит, с ним всё в порядке, просто в семье не появляется.

Перевожу десять тысяч матери и прошу нанять соседскую дочку, чтобы посидела с мелкими. Я часто сидела и со своими братьями-сестрами, и с чужими.

Артём просыпается и идет умываться. Голый, красивый, взъерошенный.

Я откладываю мобильный: не стоит грузить Истомина чужой семейной драмой. Вскакиваю на ноги, плавно подхожу к большому зеркалу и позволяю полотенцу упасть к ногам. Тело побаливает после секс-марафона. Провожу по влажным волосам растопыренными пальцами. Смотрю на свое отражение.

Смотрю. Смотрю. Смотрю.

— Пётр приглашает на завтрак, — говорит Артём за спиной. В руках у него зубная щетка. — Через час.

— Я буду готова.

Мы завтракаем втроем в одной из ближайших кафешек. Нога все еще беспокоит, поэтому приняли решение не нагружать ее долгими прогулками. Ангелине плохо после вчерашнего, и она, увы, не может присутствовать. Я вновь оказываюсь в компании двух симпатичных мужчин свободных взглядов. Близких друзей, которые уже делили девушку.

Артём много говорит по телефону, обсуждая дела. У Петра же дел, судя по всему, нет, его внимание приковано ко мне. Болтающей ногами под столом.

Мы шутим, часто переглядываемся, из-за чего я ежеминутно напоминаю себе, что у Петра мои стринги. Что он с ними сделал — остается только догадываться. Надеюсь, выбросил. И все же... когда в очередной раз мы смотрим друг другу в глаза, я осознаю, что он прекрасно помнит, какими влажными они были. И хочет еще.

Запрет и непристойность в тугую косу сплетаются, душат. Я делаю глоток воды со льдом.

Артём лениво приобнимает меня одной рукой. Прижимаюсь к нему и чувствую. Много всего: доверие, благодарность, страсть. Кажется, я люблю его.

Пусть неправильной и грязной любовью шлюхи. Но другой у меня нет, вся что имеется — его.

— Ангелина к нам не присоединится? — спрашивает Артём.

— Нет, она выспится и поедет домой.